Сабина Альбин - Кровь [СИ]

Драган склоняется над неподвижно лежащей в снегу женской фигурой. Он смахивает с мертвенно-бледного лица несколько рыжих прядей и, помедлив, снимает с руки перчатку.

Серо-синее. Сумеречное. Вид от первого лица. Раннее утро. На смотровой площадке башни силуэт мужчины в средневековой дворянской одежде. Ветер развевает его тёмный плащ. Мужчина внезапно оборачивается.

Он оказывается в центре площадки у небольшого колодца, окруженного каменной кладкой. Он прыгает в темнеющую глубь.

Молодая женщина с тяжелыми тёмными косами над царственно гордой шеей. Она прижимает к щеке головку младенца. Её карие миндалевидные глаза наполняются слезами и становятся синими. Она одета просто, но не по-крестьянски. В подоле её длинного прямого платья путается двухлетний темноглазый малыш. Женщина с плачем рвет с груди круглый крест.

В мутном серебряном зеркале медленно растворяется отражение мужского лица. Светло-русые волосы, высокий лоб, дымчато-серые глаза. Мужская рука бьет в глянцевитую поверхность кулаком.

Женская ладонь наотмашь бьет Бэлу по щеке. Бэла делает судорожный вздох и открывает глаза. Она сидит на полу смотровой площадки у стены. Над ней склоняется Лиза:

— Kako se počutiš? (Ты как?)

Бэла, болезненно сдвинув брови, отвечает Лизе знаком «Окей». Даниель поддерживает Бэлу, помогая ей подняться. Она опирается о стену и некоторое время просто глубоко дышит.

Даниель:

— Pojdimo dol. (Давайте спустимся.)

Пристально глядя в центр смотровой площадки, где массивным кольцом над полом возвышается каменная кладка, похожая на оголовок водяного колодца, Бэла говорит, как будто сама себе:

— Да, это идея…

И медленно подходит к невысокому парапету. С другой стороны колодца, полуприкрыв глаза, стоит Драган (тёмные тени сильнее, чем прежде, проступают на его бледном лице). Сам колодец закрыт деревянной крышкой.

Бэла:

— Что это?

Драган:

— Шахта подъёмника. Здесь раньше была лебёдка, рычаги, но…

Бэла нетерпеливо:

— Да-да… Открой-ка!

Драган распахивает створку. Все с интересом заглядывают в смутную глубину.

Драган:

— Я уже проверил. Там ничего. Все выходы, ведущие на разные этажи, заложены кирпичами. Подъёмником давно не пользовались.

— Я хочу проверить сама.

Драган пристально смотрит на Бэлу:

— Думаю, тебе лучше вернуться с Даниелем и Лизой.

Бэла отвечает ему твёрдым выжидательным взглядом. Пожав плечами, он отходит на мгновение и возвращается с рюкзаком, из которого достает фонарь. Яркий сноп света выхватывает из темноты ступеньки, уходящие спиралью вниз по стенам колодца.

Бэла:

— Отлично! — забрав у Драгана фонарь, перелезает через каменную кладку и начинает спуск. Драган закидывает рюкзак на спину и следует за Бэлой. Лизе и Даниелю он говорит:

— Počakajta medtem tukaj. Če spodaj tam bo se slabo počutila, pokličita pomoč. (Подождите пока здесь. Если ей станет плохо там внизу, позовете помощь.)

Даниель с готовностью соглашается. Лиза молча провожает спускающуюся парочку хмурым взглядом и, достав телефон, отходит к стене. Бэле и Драгану ещё некоторое время слышны голоса оставшихся наверху.

Даниель заботливо:

— Be careful. You shouldn't stand so close to the edge. If you look down too long you'll get dizzy. People even say the tower is cursed… (Осторожнее. Не стой так близко к краю. Если долго смотреть вниз, голова закружится. Говорят даже, что это башня проклята…)

Лиза, как будто и не услышав всего сказанного Даниелем, с некоторой грустью произносит:

— It's beautiful here… (Тут красиво…)

Даниель с излишней эмоциональностью, от которой его непослушный голос начинает звенеть:

— It's even more beautiful in spring. And what an awesome view in autumn! If I were you, I would choose to stay in Ljubljana, since you're going to study in Europe, anyway. (А весной ещё красивее. А осенью какой вид! Я бы на твоем месте выбрал Любляну, раз уж ты всё равно собираешься учиться в Европе.)

Затихающий голос Лизы:

— Oh, it's not, like, definite. I'm not sure yet. My mom supports the idea, but my dad is against. (Да, это пока так, просто. Не решено окончательно. Мама — за, папа — против.)

— Don't forget my… (Учти и мое…) — конец фразы растворяется в темноте.

Бэла и Драган в молчании продолжают спуск. В сгустившемся мраке всё тревожнее звучит гулкое эхо их шагов. Всё выше и меньше клочок светлого неба над их головами. Беспокойный луч фонаря, скользя по шероховатым стенам, выхватывает из тьмы лишь небольшое световое пятно, зыбкое и слабое, тонущее в плотной непроглядности каменного мешка.

На дне колодца Бэла осматривается. Книзу каменный мешок значительно расширился: проём наверху диаметром не больше трех метров, а здесь уже круг увеличился как минимум метров до пяти. В стене у пола видна небольшая дыра, а рядом валяется несколько выломанных из стены кирпичей. Присев, Бэла заглядывает в отверстие:

— Ты говорил, что всё заделано?

— Проверял, насколько крепко. Это всё, что я смог выдолбить без инструмента.

— Взрослый человек не пролезет, — Бэла всё ещё смотрит в пролом, как вдруг что-то мелькает на границе света и тени.

Бэла, вздрогнув, отступает, но тут же снова приникает к пробоине. Драган, заметив её испуг:

— Что там?

— Показалось. Это подвал?

— Да. Надо попросить парней, чтоб они снова всё заделали.

— Ясно. Это не то. Тут где-то должен быть тайный ход.

Бэла выпрямляется и начинает шарить фонариком дальше, ощупывая стены и топая по полу. Драган некоторое время выжидательно следит за Бэлой, а потом перехватывает у нее фонарик и, поставив его на пол, берет Бэлу за плечо:

— Когда мы покончим с этим, ты можешь всё забыть.

Бэле волей-неволей приходится посмотреть на Драгана. Их лица, освещенные снизу, превращаются в причудливые маски, зрачки призрачно мерцают, переходя из света в тень. Драган снимает рюкзак и, опустившись на пол, начинает в нем что-то искать, выкладывая мешающие ему вещи: большая бутыль в оплетке, пара перевязанных суровой нитью чёрных кольев, связка крупных ключей, книга-ежедневник, круглый, по-видимому, латунный нательный крест на толстой цепочке… Бэла, заинтересовавшись, присаживается рядом и берет крест в руки.

Молодая женщина, одетая просто, но не по-крестьянски, прижимает к себе ребёнка. На её груди затейливый круглый крест.

Бэла переворачивает крест на ладони. Сзади еле видна сильно затёртая надпись: «Morte accepta, regrediar». Бэла с волнением:

— Это твой?

Драган, всё ещё роясь в рюкзаке, бросает мимолётный взгляд на вещицу:

— Нет, это моей матери.

Бэла подносит крест к его глазам, показывая надпись:

— А ты знаешь, что это значит?

Драган безразлично мотает головой:

— Это на Латыни. Но Латыни я не знаю.

— Шутишь? Я думала, в Средневековье все говорили на Латыни.

Бэла продолжает любоваться крестом: проводит пальцем по надписи, снова переворачивает на лицевую сторону — по круглому краю идет замысловатый орнамент, похожий на вьющееся растение, в центре креста острая четырехгранная шишечка. Драган равнодушно отзывается на слова Бэлы: