Дин Кунц - Чужие

Отец Вайкезик наклонился к мальчику, чтобы заглянуть в его глаза, и тот улыбнулся ему.

— Как ты себя чувствуешь, Гектор?

— Хорошо, — застенчиво ответил мальчик.

— Ты помнишь, что с тобой случилось, Гектор?

Мальчик слизнул шоколад с губ и отрицательно покачал головой:

— нет.

— Вкусная шоколадка?

Малыш кивнул и предложил отцу Вайкезику попробовать.

Священник улыбнулся:

— Спасибо, Гектор, но шоколадка твоя.

— Мама может дать и вам тоже, — сказал Гектор. — Только не просыпьте крошки на ковер. Это большая беда.

Стефан посмотрел на миссис Мендосу:

— Он и в самом деле не помнит?

— Нет, — ответила она. — Господь забрал у него эти воспоминания, отец.

— Вы католичка, миссис Мендоса?

— Да, отец, — ответила она и перекрестилась свободной рукой.

— Вы прихожанка церкви Богоматери Скорбящей? Ведь это приход отца Нило. Вы его вызывали?

— Нет, отец. Я не знала…

Отец Вайкезик посмотрел на мистера Мендосу, который стоял с другой стороны стула жены:

— Позвоните отцу Нило. Объясните, что случилось, попросите прийти. Скажите, что меня уже не будет, когда он придет, но я поговорю с ним позднее. Мне нужно многое ему рассказать. А то, что он увидит здесь, — только часть истории.

Мендоса поспешил к телефону.

Стефан посмотрел на одного из подошедших детективов и сказал:

— Вы сделали фотографию раны на шее ребенка?

Детектив кивнул:

— Да. Стандартная процедура. — Он нервно хохотнул. — Что я говорю? Тут нет ничего стандартного.

— Значит, у вас есть фотографии, подтверждающие этот случай, — сказал отец Вайкезик. — Думаю, скоро от шрамов не останется ничего. Разве что едва заметный след. — Он вновь повернулся к Гектору. — Если ты не возражаешь, Гектор, я бы хотел потрогать твою шейку. Хочу почувствовать эту отметину.

Мальчик опустил руку с шоколадкой.

Пальцы отца Вайкезика дрожали, когда он прикоснулся к огненно-красному шраму и прошелся пальцем по всей шее, от одного конца раны до другого. Он почувствовал здоровые пульсации в сонных артериях, и от этого чуда жизни его сердце забилось сильнее. Смерть здесь потерпела поражение, и Стефан верил, что ему оказана милость: он стал свидетелем исполненного обещания, которое лежало в основе существования Церкви: «Смерть не восторжествует; вам будет дарована жизнь вечная».

Слезы наполнили глаза священника.

Когда Стефан наконец отвел руку от шеи мальчика и разогнулся, один из полицейских спросил:

— Что это означает, отец? Я слышал, вы сказали миссис Мендосе, что это еще не вся история. Что происходит?

Стефан посмотрел на собравшихся — теперь их стало около двадцати. Он видел на их лицах жажду обретения веры, даже не католических или христианских истин, потому что не все были католиками и христианами, а идущую из самого нутра жажду поверить в то, что больше, лучше и чище рода человеческого, — пронзительное желание духовного преображения.

— Что это значит, отец? — повторил один из них.

— Что-то происходит, — сказал он им. — Здесь и в других местах. Что-то грандиозное и чудесное. Этот ребенок — часть происходящего. Я не могу сказать наверняка, что́ это значит, не могу заверить, что мы видели здесь руку Божию, хотя я верю в это. Посмотрите на Гектора с шоколадкой на коленях матери и вспомните обещание Господа: «И отрет Бог всякую слезу с очей их, и смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет, ибо прежнее прошло». В глубине души я чувствую: того, что было прежде, больше не будет. А теперь мне пора. Срочные дела.

К некоторому удивлению священника, несмотря на его туманные объяснения, все расступились, пропуская его, и не стали задерживать — возможно, потому, что чудесный случай с Гектором Мендосой не был туманным (а напротив, совершенно конкретным) и дал им больше ответов, чем они могли переварить. Но когда Стефан шел мимо них, кое-кто тянул к нему руки, чтобы прикоснуться, не в религиозном исступлении, а из чувства товарищества. Стефана тоже переполняло желание прикоснуться к ним и ощутить глубинное единство рода человеческого, осознание которого переполняло всех, разделить убеждение, что их несет навстречу великой судьбе.

В Бостоне было десять утра. Александр Кристофсон, экс-сенатор США, экс-посол в Великобритании, экс-директор ЦРУ, десять лет назад вышедший на пенсию, читал утреннюю газету, когда ему из Гринвича, штат Коннектикут, позвонил его брат Филип, торговец антиквариатом. Пять минут они болтали о всяких мелочах, но у разговора была тайная цель. В конце Филип сказал:

— Кстати, сегодня утром я говорил с Дианой. Помнишь ее?

— Конечно, — ответил Алекс. — Как она поживает?

— Обычные неприятности, но передает тебе привет.

После этого он сменил тему и порекомендовал брату две книги, которые могли ему понравиться, словно Диана не имела никакого значения.

Имя Диана было кодовым словом, означавшим, что Филипу звонила Джинджер Вайс и ей нужно поговорить с Алексом. Как только Алекс увидел на похоронах Пабло эту женщину с серебристыми светлыми волосами, которые будто светились сами по себе, он вспомнил о Диане, богине луны.

Попрощавшись с Филипом, он сказал Елене, своей жене, что поедет в торговый центр.

— Хочу заглянуть в книжный, купить книги, о которых говорил Филип.

Он и в самом деле собирался заехать туда, но сначала остановился у таксофона, вставил кредитную карту «Американ телефон энд телеграф», позвонил Филипу, и тот назвал ему номер, оставленный Джинджер Вайс.

— Говорит, это таксофон в Элко, Невада, — сообщил Филип.

Алекс набрал невадский номер. Джинджер ответила только после пятого гудка.

— Извините, — сказала она, — сидела в машине у будки. Стоять и ждать холодновато.

— Что вы делаете в Неваде? — спросил Алекс.

— Если я правильно поняла вас на похоронах Пабло, на самом деле вы не хотите, чтобы я отвечала на такие вопросы.

— Верно. Чем меньше я знаю, тем лучше. Так о чем вы хотели спросить?

Не вдаваясь в подробности, она рассказала, что нашла других людей с такими же, как у нее, блоками памяти. Некоторым имплантировали ложные воспоминания, закрывающие тот же период. Поскольку Алекс был экспертом в области промывания мозгов, Джинджер хотела узнать у него, насколько сложнее имплантировать ложные воспоминания с проблесками реальности, чем без них. Алекс ответил, что это и вправду сложнее.

— Мы тоже пришли к такому выводу, — продолжила Джинджер, — но мне было важно получить подтверждение от вас. Значит, мы на правильном пути. И еще одно: не могли бы вы добыть для нас кое-какую информацию? Нас интересует все, что вы сможете узнать о полковнике Лиленде Фалкерке, офицере одного из элитных армейских подразделений СРВЧС. И еще я хотела бы…