Дин Кунц - Чужие

— Постойте-постойте, — сказал Алекс, нервно поглядывая сквозь стекло на людей, шедших мимо него по торговому центру, словно он уже находился под наблюдением или даже был приговорен к ликвидации. — Я вам обещал, что буду давать советы, рассказывать, как манипулируют сознанием. Но предупреждал, что не стану искать информацию. И объяснил почему.

— Да. Но хотя вы давно в отставке, вы все еще должны знать многих людей на высоких постах…

— Вы меня не слышите, доктор? Я не стану активно заниматься вашими проблемами. Просто не могу себе этого позволить. Я рискую потерять слишком многое.

— Я же не прошу вас откапывать редкую или строго секретную информацию. Мы этого не ждем, — сказала Джинджер, словно не слышала его. — Даже отдельные факты из служебной биографии Фалкерка помогут нам понять его и получить представление о том, чего от него ждать.

— Поймите, я…

Но Джинджер не ослабляла натиска:

— Еще мне нужно знать о хранилище в Тэндер-хилле. Это военная база здесь, в округе Элко.

— Нет.

— Считается, что там все под землей. Может, раньше так и было, а может, нет. Но я знаю, что сегодня это не просто хранилище.

— Доктор, я не стану делать этого для вас.

— Полковник Лиленд Фалкерк! Не надо зарываться глубоко, берите только то, что на поверхности. Поговорите со старыми друзьями, которые все еще в игре. А потом сообщите либо доктору Ханнаби в Бостоне, либо отцу Стефану Вайкезику в Чикаго. — Она назвала ему номера. — Я могу связываться с ними, и они не назовут вашего имени, когда передадут мне ваше сообщение. Вам не нужно соединяться со мной напрямую, и вы останетесь ни при чем.

Алекс пытался сдержать дрожь в руках, но не мог:

— Извините, доктор, я предлагал вам только ограниченную помощь. Я старый человек, который боится смерти.

— И еще вас волнуют грехи, которые вы, возможно, совершили по долгу службы. — Джинджер повторила то, что он сказал ей на кладбище. — Может быть, вы хотите сделать что-нибудь, чтобы искупить эти грехи, реальные или вымышленные? Это будет своего рода компенсацией, мистер Кристофсон.

Она повторила телефоны Ханнаби и Вайкезика.

— Нет. Если вас будут допрашивать, помните, что я сказал «нет», категорическое «нет».

Джинджер продолжила, невыносимо добрым голосом:

— Да, и будет здорово, если вы передадите мне что-нибудь в течение ближайших семи-восьми часов. Я знаю, что прошу о многом, но опять же это элементарные вещи — не засекреченная информация.

— До свидания, доктор, — отрезал он.

— Жду вашего звонка.

— Не дождетесь.

— Пока-пока, — сказала она и первой повесила трубку.

— Черт! — Алекс грохнул трубкой по рычагу.

Как ни посмотри, Джинджер была привлекательной женщиной, харизматичной, умной, обаятельной. Но ее абсолютная уверенность в том, что она всегда будет получать желаемое… в мужчинах эта черта иногда вызывала у него восхищение, в женщинах — почти никогда. Что ж, на сей раз ее ждет разочарование. На сей раз она не получит того, чего ищет. Черт ее побери, если получит.

И все же… достав авторучку «Кросс», он записал номера Ханнаби и Вайкезика.

Рано утром во вторник Доминик и Эрни отправились на разведку, чтобы проверить хотя бы часть периметра Тэндер-хилла. Они поехали на новом джипе Джека Твиста «чероки». Сам Джек спал в мотеле — он лег всего несколько часов назад, проездив полночи по Элко вместе с Бренданом Кронином и Д’жоржей Монателлой. И «чероки», и мотельный «додж» имели полный привод, но первый был надежнее и маневреннее. Равнинные и горные дороги, ведущие к Тэндер-хиллу, местами могли обледенеть, поэтому требовался самый надежный транспорт.

Вид неба не понравился Доминику. Темные тучи низко висели над высокогорными долинами, еще ниже над предгорьями и скрывали верхушки гор. Прогноз погоды обещал первую большую снежную бурю в этом году (позднее обычного): около четырнадцати дюймов снега на высотах. Пока что не упало ни одной снежинки.

Угрожающе поднятый кнут зимы не вызвал подавленности ни у Доминика, ни у Эрни; отправившись в путь, они пребывали в приподнятом настроении. Наконец они чем-то заняты, действуют по собственной воле, а не просто реагируют на события. Кроме того, между ними возникла приятная атмосфера товарищества, которая появляется, когда двое мужчин, питающих симпатию друг к другу, отправляются куда-нибудь — на рыбалку или на бейсбольный матч. Или на разведку, чтобы изучить защитный периметр военной базы.

Отличное настроение обоих во многом определялось неожиданным спокойствием, которое принесла эта ночь. Впервые за несколько недель сон Доминика не нарушался кошмарами или сомнамбулизмом. Ему снилась только неизвестная комната, залитая золотистым светом, — явно та же, что возникала в сновидениях Брендана. То же самое случилось с Эрни: он не лежал без сна, охваченный страхом перед тенями в тех местах, куда не доходил свет прикроватной лампочки, а сразу же уснул. Другие тоже сказали, что у них выдалась самая спокойная ночь за последнее время. Согласно теории Джинджер, которую она изложила утром за чашкой кофе, худшие сны вызывались не таинственными событиями, свидетелями которых они стали вечером 6 июля, а манипуляциями с их памятью. Теперь они имели представление о том, что им пришлось перенести в руках манипуляторов; давление подсознания, связанное с этим опытом, уменьшилось, и источник самых плохих снов был устранен.

У Доминика имелись свои причины, чтобы пребывать в хорошем настроении. Утром никто не смотрел на него с опаской, не относился к нему — обладателю телекинетических способностей — с пиететом. Поначалу его удивило то, как быстро все свыклись с его новым статусом. Потом он понял возможный ход их мыслей: тем летом они пережили то же самое, и рано или поздно у них могли проявиться такие же способности. Вероятно, они решили, что развитие паранормальных способностей у них просто задержалось. Ведь без этого между ними и Домиником мог бы возникнуть эмоциональный, интеллектуальный и психологический барьер, и он оказался бы в изоляции, которой как раз и опасался. Но сейчас все вели себя так, словно их и Доминика ничто не разделяло, и он был благодарен им за это.

Мурлыча что-то себе под нос, Эрни ехал на север по двухполосной дороге окружного значения, и вскоре мотель и федеральная трасса остались позади. Они взбирались на те холмы, где вчера вечером побывал Джек Твист, скрытно подбираясь к «Транквилити» (впрочем, он ехал главным образом по бездорожью). Доминик с интересом разглядывал меняющийся ландшафт за окном. Чем выше они поднимались, тем скуднее становилась земля, тем меньше было плоти и больше — скалистых костей, которые торчали повсюду: ключицы, лопатки, грудины известняка, малоберцовые и бедренные кости крошащегося сланца, встречавшиеся изредка ребра и позвоночники мощного гранита. Словно ощущая, что воздух на высоте становится холоднее, земля куталась в теплую одежду: в густые нижние юбки травы, пышные кринолины полыни и кустарников; и стволы, стволы, много стволов — горное красное дерево, высокие сосны, кедр, тополь, редкие заросли хвойных на восточных склонах.