Роберт Маккаммон - Ваал. Неисповедимый путь

— Чертова свободная страна, — произнес Дейв и неожиданно злобно улыбнулся.

Джон почувствовал раздражение — Дейв не должен был употреблять подобные выражения в присутствии ребенка, — однако решил оставить это без внимания.

Открылась входная дверь, и из дома выглянула Джули-Энн. Это была высокая стройная женщина с вьющимися каштановыми волосами и мягкими голубыми глазами.

— Джон Крикмор! Что занесло тебя в наши края? Билли, это ты постарался? Входите и выпейте по чашечке кофе.

— Нет, спасибо. Нам с Билли пора...

— Пожалуйста, — прошептала Джули-Энн. В ее глазах показались слезы. — Только по чашечке. — И, открыв дверь, она крикнула: — Вилл! Билли Крикмор пришел!

— ЗАТКНИ СВОЙ ПРОКЛЯТЫЙ РОТ, ЖЕНЩИНА! -прогремел Дейв, крутанувшись на стуле и приложив ладонь ко лбу. - Я ПРИШИБУ ТЕБЯ, КЛЯНУСЬ ГОСПОДОМ!

Джон, Билли и Джули-Энн замерли на месте. Билл слышал, как в доме всхлипывает маленькая Кэти. Затем раздался вопросительный голос Вилла: «Мама?» На губах Джули-Энн застыла улыбка; она стояла так, как будто любое ее движение могло спровоцировать приступ ярости у Дейва. Внезапно Букер отвернулся, пошарил в заднем кармане, извлек оттуда пузырек аспирина, отвернул крышку и принялся заглатывать таблетки.

— Прибью, — прошептал он, не обращаясь ни к кому конкретно. Его глаза сверкали на фоне окружавших их темно-синих кругов. — Выбью из тебя дерьмо...

Джон подтолкнул Билли вперед, и они вошли в дом. Пока Джули-Энн закрывала дверь, Дейв насмешливо произнес:

— Снова хочешь перемывать мужу косточки, а? Грязная сука...

Джули-Энн закрыла дверь, и проклятия Дейва превратились в приглушенное, невнятное бормотание.

В гостиной царил полумрак. На серо-зеленом ковре Джон заметил осколки стекла. В углу валялся сломанный стул, а на журнальном столике лежали два пузырька из-под аспирина. На одной стене висела вставленная в рамку репродукция картины «Тайная Вечеря», а на противоположной — серебристо-голубое чучело окуня. В дополнение к угольной печке в камине трещали сосновые поленья, распространяя по комнате специфический аромат.

— Прошу прощения за беспорядок. — Джули-Энн дрожала, но старалась улыбаться. — У нас... были сегодня кое-какие неприятности. Билли, если хочешь к Виллу, то он в своей комнате.

— Можно? — спросил Билли у отца и, когда Джон кивнул, ракетой вылетел в коридор, который вел в комнату Вилла и его младшей сестренки. Он знал дом как свои пять пальцев, поскольку несколько раз ночевал здесь. Последний раз они с Биллом обследовали лес в поисках львов, а когда за ними увязалась Кэти, то заставили ее нести свои ружья, что она и делала, называя мальчиков «бвана». Это слово Вилл вычитал из комиксов про Джангл Джима. Теперь, однако, дом выглядел другим: в нем стало темнее и тише, и, возможно, Билли испугался бы, не знай он, что в соседней комнате находится его отец.

Когда Билли вошел в детскую, Вилл ползал среди пластиковых солдат времен Гражданской войны, расставленных на полу. Вилл был одного возраста с Билли, маленький, хрупкий паренек с непослушными каштановыми волосами. На носу у него сидели очки в коричневой оправе с дужкой, обмотанной скотчем. На кровати, стоявшей рядом, лежала свернувшись клубочком и зарывшись лицом в подушку его сестра Кэти.

— Я Роберт Ли, — сообщил Вилл. Его болезненное лицо осветилось, когда он увидел своего друга. — А ты можешь быть генералом Грантом.

— Я не янки! — возмутился Билли, но через минуту уже командовал голубыми мундирами, атакуя Дидмен-хилл.

В холле Джон, усевшись на софу, наблюдал, как Джули-Энн мерит шагами комнату, время от времени останавливаясь, выглядывая в окно и снова возобновляя хождение.

— Он убил Бу, Джон, — напряженно прошептала она. — Забил до смерти бейсбольной битой, а потом повесил на дереве. Я пыталась помешать ему, но он такой сильный... — Из распухших глаз женщины потекли слезы, и Джон быстро перевел глаза на часы, стоявшие на камине. Стрелки показывали без десять пять, и Джон пожалел, что предложил Биллу прогуляться. — Он очень сильный, — повторила Джули-Энн и громко всхлипнула. — Бу... умирал так тяжело.

Джон беспокойно заерзал.

— Почему же он сделал это? Что с ним случилось?

Джули-Энн прижала палец к губам и боязливо посмотрела на дверь. Она не дыша подошла к окну, выглянула и увидела, что ее муж продолжает сидеть на холоде, жуя очередную таблетку аспирина.

— Дети не знают о Бу, — продолжила Джули-Энн. — Это случилось утром, когда они ушли в школу. Я спрятала Бу в лесу — Боже, как это было ужасно! — и они думают, что он бродит где-нибудь, как обычно. Дейв не ходил сегодня в гараж, даже не сообщил никому, что болен. Вчера он проснулся с мигренью, сильнее которой у него еще не было, и этой ночью не сомкнул глаз. Как и я. — Джули начала грызть ногти, и дешевое, но симпатичное свадебное колечко с маленьким бриллиантом весело сверкнуло в свете камина. — Сегодня... сегодня боль усилилась до невозможности. До невозможности. Дейв кричал, швырял вещи на пол; сначала он говорил, что не может согреться, затем вышел наружу, на холод. Он сказал, что убьет меня, Джон. — Ее глаза сделались большими и испуганными. — Он сказал, что знает все, что я вытворяла у него за спиной. Но я клянусь, что ничего подобного никогда не было, могу поклясться на Биб...

— Успокойся, пожалуйста, — прошептал Джон, быстро взглянув на дверь. — Не принимай близко к сердцу. Почему ты не сообщила доктору Скотту?

— Я не могу! Я попробовала сегодня утром, но он... он сказал, что сделает со мной то, что сделал с Бу, и... — она всхлипнула, — я боюсь! У Дейва и раньше были заскоки, я никому не рассказывала, но до такого никогда не доходило! Таким я его ни разу не видела! Слышал бы ты, как он недавно орал на Кэти; а этот аспирин: он жует его, как конфеты, но это совершенно не помогает.

— Ну-ну. — Джон взглянул на измученное лицо Джули-Энн и почувствовал, что его губы растягиваются в глупой широкой улыбке. — Все будет хорошо. Вот увидишь. Доктор знает, что делать с мигренями Дейва.

— Нет! — закричала она, и Джон вздрогнул. Джули-Энн замолчала и замерла — им обоим показалось, что на террасе заскрипел стул Дейва. — Доктор Скотт сказал, что у него воспаление! Этот старик давно потерял квалификацию, и ты знаешь это! Ведь он тянул и с твоей женой, пока она чуть не...

Она заморгала, не желая заканчивать фразу. «Умерла, — подумала она, — ужасное слово, которое нельзя употреблять, когда говоришь о ком-нибудь ныне здравствующем».

— Да, вероятно. Но за мигренью Дейва врачи никогда не наблюдали. Может, ты уговоришь его лечь в файетский госпиталь?

Женщина безнадежно покачала головой.

— Я пыталась. Но Дейв сказал, что все это ерунда и что он не собирается тратить деньги на всякие глупости. Я не знаю, что делать!