Светлана Полякова - Служители зла

— Мне больше нравится Душка. — Он протянул ей руку. — Меня зовут Юлиан. Давай обойдемся без отчества — оно у меня совершенно не подходит к имени. Если тебя интересует библиотека, пошли, посмотрим мои книги…

Он открыл дверь.

«Меня куда больше интересуете вы», — подумала Душка и поняла, что он уловил ее мысль, но постарался скрыть это от нее.

Его высокая фигура скрылась в коридоре, и на мгновение показалась рука, приглашающая Душку проследовать за ним.

Она вошла, робко оглядываясь, и остановилась, присвистнув от восхищения.

Такого великолепия она еще не видела!

Вся стена была закрыта стеллажами, и на каждой из полок томились в ожидании такие книжки, что у девочки захватило дух.

Но главным чудом было не это!

Прямо с потолка свисал огромный стеклянный шар, о котором Душка мечтала с тех самых пор, как увидела его в какой-то американской сказке.

Шар был огромный, с точной копией Старой Пустоши, и внутри него кружился снег, такой красивый и искрящийся, что Душке он показался настоящим.

— Какое чудо! — воскликнула девочка, подходя к шару и восторженно наблюдая за медленным кружением снежинок над маленькими домами — точными копиями домиков, в которых жили они.

— Все как на самом деле, да? — тихо спросил хозяин этого чудесного шара и засмеялся. — Великий мастер сделал это. Жаль, что его уже нет в живых…

— Я мечтала о таком, только маленьком, — призналась Душка, не в силах оторвать глаз от этого великолепия.

— Думаю, это не проблема. Что-нибудь придумаем. А пока позвольте предложить вам чаю, моя маленькая леди.

Он странно говорил — немного насмешливо, снисходительно, как с маленькой, но Душка не чувствовала обиды. Наоборот, она теперь понимала Миру. В этом городке только странный библиотекарь Юлиан был нормальным и естественным.

Она еще не могла понять, почему он такой в этом царстве надетых масок, но уже почти понимала, что в нем так привлекает.

Отсутствие страха.

Даже ее мать, бесстрашная женщина, теперь вздрагивала и оглядывалась. Отец стал совершенно другим и не обращал на них с Павликом никакого внимания. А сам Павлик…

Сейчас Душка подумала о братишке почти с ненавистью. Именно он взваливал на ее плечи тяжелое бремя ответственности за себя. Душкины плечи просто трещали от этого. Если ее хотя бы спросили, хочется ли ей за кого-нибудь отвечать? В конце концов, может быть, ей самой хочется, чтобы о ней заботились, как о маленькой? Не такая уж она и большая, в самом деле…

Разве Павлик намного ее младше? Тогда почему ему позволяется быть маленьким и слабым, а ей — нет?!

И только этот симпатичный дядька относился к Душке как к нормальной девочке — с мягкой снисходительностью.

Он просто позволял Душке немного расслабиться, и она была благодарна ему за эту краткую передышку.

Павлик устал сидеть один и делать вид, что он играет. Прислушиваясь к голосам, иногда резко звучащим в гостиной, он понял, что Душки еще нет дома.

Только мама и папа.

Папа куда-то собирался, и мама не хотела, чтобы он уходил. Поэтому она кричала. А Павлик не любил, когда мама начинает кричать.

Он притаился в уголке.

— Отвяжись! — прокричал внизу отец. — Я сойду с ума в твоем обществе!

Павлик съежился. Раньше они мечтали побыть одни, с горечью подумал он. Но сейчас это «раньше» отодвинулось. Этого самого «раньше» почти не было видно за серым и страшным «сегодня». «Раньше у тебя был брат, мать, отец, сестра и большущая собака, — подумал Павлик, дергая Бадхетта за лапу. — А теперь у тебя только сестра и этот бессловесный мишка. Который все равно помочь тебе ничем не собирается».

Он посмотрел в добрую плюшевую физиономию почти с ненавистью. И, размахнувшись, кинул несчастного медвежонка в угол.

— Я тебя ненавижу! — кричала внизу мать. — Я тебя не хочу больше видеть!

После этого она заплакала.

— Я тебя не-на-ви-жу, — прошептал малыш, глядя на Бадхетта. — Я тебя ОЧЕНЬ ненавижу!

И, обняв колени руками, мрачно уставился в окно, за которым был виден голубоватый свет в окнах стариков Амировых.

В доме напротив двое стариков посмотрели друг на друга. До этого они сидели, сложив руки на коленях, и напоминали восковые фигуры из Музея мадам Тюссо.

— Скоро? — с надеждой спросил старик.

— Скоро, — прошелестела старуха, нервно улыбнувшись. — Кажется, скоро…

В библиотеке горел свет настольной лампы, освещая огромный шар, похожий на маленький воздушный мир. Душка не могла оторвать от него глаз и улыбалась, наблюдая, как медленно кружится снег, словно настоящий, и так тихо и спокойно было на душе, все забывалось, растворялось там, в этих медленно кружащих белых хлопьях.

— И я иногда не знаю, что со мной происходит, но я будто раздваиваюсь, — говорила Душка, удивляясь немного тому, что она так откровенна с этим незнакомым человеком. Более того, ей приятно говорить с ним. Она как будто забыла про то, что ее ждут дома. Сейчас дом казался ей ненужной иллюзией — реальным был только вот этот шар со снегом, этот человек с мудрыми глазами, обилие книг — старинных, с тисненными золотом обложками, многие книги были на других языках и оттого казались Душке значительными и загадочными, — и странный чай с привкусом травы, с каждым глотком которого все больше и больше успокаивалась и словно засыпала Душкина тревожная душа.

Он кивнул.

— Со мной такое было. Это не страшно. Вот, посмотри.

Он встал и подошел к книжному шкафу. Достал оттуда странную маску — у нее было два лица. Одну сторону растягивали в усмешке губы, а вторая плакала.

— Знаешь, что это такое?

— Да, — кивнула Душка. — Я видела такую на театре в городе.

— Правильно, — улыбнулся ее странный собеседник. — Это Двуликий Янус. Самое верное древнее изображение нашей Души. Посмотри — добро и зло. Они соседствуют, одно усмехаясь, а другое — плача о нас. Поэтому человечку так тяжело жить в подлунном мире. Он рвется на две части и не понимает, как ему сделать свою жизнь более простой и понятной. Как объединить две части этой маски в одно целое — в собственное лицо…

— Ну, это не сложно, — рассмеялась девочка. — Надо просто выбрать одну из сторон. Желательно…

Она осеклась. Еще недавно она точно знала, какую сторону души следует избрать. Но сейчас все стало сложнее.

— Ну? — Он улыбался, забавляясь ее замешательством. — Какую же из сторон выбрать ЖЕЛАТЕЛЬНО?

— Я пока еще не знаю, — призналась Душка. — Знала раньше, но теперь все изменилось. Теперь в этом городке все стало таким сложным, что я стараюсь не думать о всяких там смыслах жизни.

И она нахмурилась, потому что ей показалось, что этими словами она немножечко предала бабушку, Павлика и Мишку с Арантой.