Терри Пратчетт - Стража! Стража!

Сержант Двоеточие с достоинством поправил свои доспехи.

— Если что-то вам действительно нужно, то в большинстве случаев. — сказал он. — шансы один из миллиона всегда возникают. Общеизвестный факт.

— Сержант прав, Валет. — добродетельно сказал Морковка.

— Ты же знаешь, что если существует единственный шанс, который может сбыться, то он обязательно происходит. С другой стороны, нет никаких… — он понизил голос. — Полагаю, что в этом состоит причина того, что если последние отчаянные шансы не сбываются, то нет… боги не позволят совершиться этому ни при каких обстоятельствах. Они не позволят.

Как один, все трое повернулись и посмотрели в направлении центра Мира Диска, находящийся в тысячах миль отсюда.

Сейчас воздух был сер от дыма и клочьев тумана, но в ясный день можно было увидеть Кори Челести, дом богов. Или скорее местоположение дома богов. Они жили в Дунманифестине, подштукаренной Валгалле, где боги глядели в лицо вечности, проводя время в размышлениях, а потому не терялись в догадках, как провести дождливый полдень. Как утверждали, они играли в игры с судьбами людей. И какую бы игру они не задумали, тотчас же играли согласно пожеланию любого присутствующего.

Но разумеется были правила. Каждый знает, что есть правила. Ведь они должны надеяться, что боги тоже знают правила.

— Это должно получиться. — бурчал Двоеточие. — Я использую мою счастливую стрелу, вот и все. Вы правы. Последние безнадежные шансы должны сбываться. С другой стороны это может не иметь никакого смысла. Точно также вы можете не остаться в живых.

Валет опять посмотрел на пруд. После минутного колебания к нему присоединился Двоеточие. Их лица приобрели задумчивое выражение людей, много повидавших, и знали, что когда вы должны полагаться на героев, королей, и без сомнения на богов, то на самом деле вы можете полагаться на силу тяжести и глубокую воду.

— Совсем не это нам нужно. — с достоинством сказал Двоеточие.

— И без вашей счастливой стрелы. — сказал Валет.

— Верно. Но, просто так, безо всякого интереса, как далеко до него, как ты думаешь? — сказал Двоеточие.

— Я бы сказал, тридцать футов. Плюс минус.

— Тридцать футов. — Двоеточие медленно кивнул. — Убежден, что это именно так. А он глубокий?

— Я слышал, что очень глубокий.

— Поверю на слово. Он выглядит очень грязным. Мне ненавистна необходимость прыгать в него.

Морковка ободряюще похлопал его по спине, слегка подталкивая, и сказал. — В чем дело, сержант? Вы что хотите жить вечно?

— Не знаю. Спросите меня через пятьсот лет.

— Какая удача, что у нас есть счастливая стрела! сказал Морковка.

— Гм-м? — сказал Двоеточие, который казалось находился в мире собственных грез.

— Мне кажется, что это большая удача, что у нас есть последний отчаянный шанс один из миллиона, на который можно положиться, иначе у нас будут серьезные неприятности!

— Ах, да. — печально сказал Валет. — счастливого нам долголетия.

Патриций прилег. Пара крыс притащила подушку ему под голову.

— Как я полагаю, события снаружи приняли плохой оборот.

— сказал он.

— Да. — с горечью сказал Бодряк. — Вы правы. Вы единственный человек в городе, находящийся в полной безопасности.

Он воткнул острие ножа в расщелину между камнями и осторожно испытал свой вес, Патриций смотрел на него в этот момент с нескрываемым интересом. Он ухитрился подняться на шесть футов над полом, оказавшись на одном уровне с решеткой.

Он принялся расковыривать строительный раствор вокруг прутьев решетки.

Патриций некоторое время наблюдал за ним, а затем взял с небольшой полки позади него книгу. В виду того, что крысы не умели читать, библиотека, которую он смог собрать, была в стиле барроко, но он не был человеком, который игнорирует свежие знания. Он нашел свою пометку в книге на страницах «Плетение Кружев Сквозь Века» и прочитал несколько страниц.

Вскоре он обнаружил, что со страниц необходимо смести крошки раствора, и поднял взгляд на Бодряка.

— Удалось вам достичь успеха? — вежливо спросил он.

Бодряк стиснул зубы и продолжил ковырять стену. Снаружи, за маленькой решеткой виднелся внутренний двор, едва ли светлее чем темница. В одном углу лежала навозная куча, но сейчас она выглядела весьма привлекательно. По любым оценкам, гораздо привлекательнее, чем темница. Честная навозная куча была предпочтительнее, чем путь, по которому двигался Анк-Морпорк последние три дня. Впрочем это была аллегория, может не самая удачная.

Он наносил удар за ударом, без перерыва. Лезвие ножа звенело и вибрировало у него в руке.

Библиотекарь задумчиво поскреб подмышками. Лицом к лицу он столкнулся с собственными проблемами.

Он явился сюда, переполненный гневом на книжных воров, и этот гнев по-прежнему пылал. Но тут ему в голову пришла мятежная мысль, что хотя преступления против книг наихудшие из них, но возможно расплата должна быть отсрочена.

Ему пришло в голову, что то, что люди избрали делать друг для друга, является тем же самым для него, существовали определенные занятия, которые должны были сокращены в случае, если виновники проявляли самоуверенность и принялись совершать подобные дела с книгами.

Библиотекарь еще раз посмотрел на значок, слегка укусив его, испытывая надежду, что тот станет съедобным. Никакого сомнения, у него есть Долг перед капитаном.

Капитан всегда был добр с ним. И у капитана тоже был значок, Да.

Бывают времена, когда обезьяна вынуждена делать то, что обязан делать человек…

Орангутанг отдал честь весьма замысловатым способом и умчался во тьму.

Солнце поднялось выше, пробившись сквозь туман и дым, как потерянный воздушный шар.

Отряд сидел в тени дымохода, ожидая и убивая время самыми различными способами. Валет задумчиво изучал содержимое ноздрей, Морковка писал письмо домой, а сержант Двоеточие испытывал беспокойство.

Спустя некоторое время он с трудом повернулся и сказал. — Я бьюсь над проблемой.

— Какой, сержант? — сказал Морковка.

Сержант Двоеточие выглядел крайне несчастным. — А что если шанс не один из миллиона? — сказал он.

Валет посмотрел на него.

— Что вы имеете в виду? — сказал он.

— Хорошо, предположим, что последний отчаянный шанс один из миллиона всегда сбывается, но… черт возьми, в этом есть своя специфика. Понимаете, что я имею ввиду?

— Рассказывайте. — сказал Валет.

— Что если это шанс один из тысячи? — умирающим голосом сказал Двоеточие.

— Что?

— Неужели никто не слыхал о выстреле, у которого шанс один из тысячи?

Морковка поглядел на него. — Не будьте глупцом, сержант. — сказал он. — Никто никогда не видел, как случается шанс один из тысячи. Шансы против этого… — он шевелил губами, подсчитывая. — миллионы к одному.