Генри Олди - Рассказы ночной стражи
- Название:Рассказы ночной стражи
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:2020
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Генри Олди - Рассказы ночной стражи краткое содержание
Вторую книгу романа «Карп и дракон» составили «Повесть о стальных мечах и горячих сердцах», «Повесть о деревенском кладбище и посланце небес» и «Повесть о лицах потерянных и лицах обретённых».
2020 г.
Рассказы ночной стражи - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Что во второй записке, а главное, при чём тут служба Карпа-и-Дракона, Икэда не спросил. С какой стати достойному стражнику интересоваться чем-то, касающимся безликой падали? Вот ещё!
От трупа к портовым складам уходила цепочка следов. Хидео пригляделся. Следы были от деревянных гэта: короткие парные полоски, стежки чёрных ниток на белом покрывале. Десять шагов, одиннадцать. На двенадцатом шагу убийца остановился, прямо в снегу вывел иероглифы; наверное, палкой.
Пали на землю
Белые слёзы неба.
Скрип под ногами.
Хидео махнул рукой:
— Идём. Здесь больше делать нечего.
К складам они не пошли. Там есть свои сторожа, это их территория. Да и зачем? Убийца каонай — не преступник. Не вор, не контрабандист, не мошенник. Может, это один из складских сторожей. Убил, вернулся на свой пост и продолжил нести службу.
Ветер стих, едва ночная стража отдалилась от моря.
2
«Скажут, ваш мертвец или не ваш»
Холодно.
Проснуться зимой — худшее из зол.
«Зимою — раннее утро, — повторял настоятель Иссэн, цитируя записки какой-то придворной дамы. Имелось в виду, что раннее зимнее утро достойно всяческих восторгов. — Свежий снег, нечего и говорить, прекрасен. Белый-белый иней тоже».
Я удивлялся. Спрашивал у старика, в своём ли уме восхищённая дама. Иссэн пожимал плечами. Отвечал, что не знает, поскольку дама скончалась давным-давно. Замёрзла, уверяю вас. Окоченела во дворце, испытывая тонкие чувства. Свежий снег прекрасен, надо же! В моей комнате окон нет, но я чую спиной и ягодицами, что двор замело. Снег подступил к стенам, обложил сугробами доски и камень. Пушистые шапки висят на деревьях.
Бр-р-р! Едва пошевелюсь, кожу стягивает узлами даже под одеялом.
— Но чудесно и морозное утро без снега, — бормочу я синими губами. Восторг дамы въелся в память намертво, помню до последнего слова. — Торопливо зажигают огонь, вносят пылающие угли — так и чувствуешь зиму…
Никто не зажигает, никто не вносит. Так и чувствую зиму!
— К полудню холод отпускает…
Ну да, конечно. До полудня ещё дожить надо.
— И огонь в круглой жаровне гаснет под слоем пепла, вот что плохо!
Тут мы с дамой единодушны. Вот что плохо! Дом наш отапливается одним-единственным очагом в комнате родителей, ко мне его тепло если и добирается, то лишь в моём воображении. Дрова жечь нельзя, угорим, приходится жечь древесный уголь, а он дорог. Матушка с отцом, когда он не в патруле, спят, прижавшись друг к другу. Мне прижиматься не к кому, у нас даже кошки нет. Раньше я ставил в ногах переносную жаровню, только сплю я беспокойно. Как-то опрокинул, чуть дом не спалил. Теперь с вечера нагреваю камень в очаге, заворачиваю в старое одеяло, кладу себе под бочок.
Жаль, остывает быстро.
Хорошо сёгуну! У него, болтают, даже в уборной два очага с крышками из металла. Почему два? Так ведь и кабинок две, для большой и малой нужды. Стану сёгуном, поставлю третий очаг. И третью кабинку. Зачем? Прятаться, чтобы просители не докучали.
— Никогда не думала, что буду спать с женщиной…
Это не я. Это матушка. Отец вернулся из патруля, зашёл в спальню. Я слышу матушкин голос, он звучит глухо, но вполне отчётливо.
— Я тоже, — отвечает отец.
Я знаю, о чём они. Я не хочу об этом думать. Отец есть отец, у него даже грамота есть. Мало ли, кто когда был бабушкой? Если грамота, значит, отец. И мама от него беременна, уже не скроешь. Живот тыквой торчит. Будет у меня весной братец или сестра.
И кошку заведу, греться.
Сбрасываю одеяло, еле сдерживаясь, чтобы не завизжать. Сажусь рывком, тянусь за ватной накидкой. Сплю я одетым, только всё равно не спасает. Ладно, пойду на двор, разгоню кровь.
У колодца умывался отец. Голый до пояса, слово чести! Склонился над лоханью, фыркает, плещет водой в лицо. Хорошо, что у нас есть свой колодец. Иначе пришлось бы идти к общему, за три дома от нашего. Там с утра толкотня: моются, полощут рот, хозяйки сплетничают, тащат вёдра с водой. Зазеваешься, обольют на ходу.
Вода во второй лохани, стоявшей рядом с отцом, взялась льдом. Я ударил кулаком, лёд брызнул во все стороны. Раздеться, как отец? Нет уж, дураков нет. Осторожно смачивая ладони, я протёр щёки, лоб, нос. И заорал, как резаный, потому что отец набрал полные пригоршни воды…
Короче, вы поняли, что он сделал. Всю мою сыновнюю почтительность как ветром сдуло. Так бы и врезал по шее! Хорошо, что у калитки закричали:
— А кому каши? Вкусной бобовой каши?
Это разносчик Фумико. Его и видеть не надо, по запаху узнаёшь. Перебродившая каша из бобов пахнет так, что за десять шагов в нос шибает.
— Возьми каши, — велел отец. — И бобового отвара.
И бросил в спину, когда я кинулся к калитке:
— Мать рис варить будет. Принеси сухой растопки.
— Соленья остались? — крикнул я в ответ, расплачиваясь с Фумико.
— Остались, не надо.
— Или взять? Про запас?
— Не надо.
— Тёртой редьки?
— Хватит! Мы что, княжеского рода?
И добавил громко, чтобы услышал и я, и разносчик:
— Для человека низкого ранга является большой ошибкой иметь жену и детей…
Цитата, наверное. Мудрость древних. Не мог же он так думать, в самом деле! Он хоть и отец, а всё-таки бабушка.
Когда я отнёс еду в дом и снабдил матушку растопкой, отец всё ещё стоял у колодца. Меня ждёт, понял я. Хочет поговорить с глазу на глаз.
— Безликого убили, — без обиняков сообщил он, хмурясь. — Сегодня ночью.
Я похолодел. Да, зимой похолодел, на морозе. Чуть в ледышку не обратился.
— Мигеру?!
— Цел твой Мигеру, в сарае сидит. Мог бы, кстати, дров нарубить, раз слуга. Другой безликий, чужой. Мы во время обхода на труп наткнулись. Я Икэду в правительственный квартал отправил, с запиской для вашей службы. Просил выяснить, а дальше как получится.
— Что выяснить? Что получится?
Отпустило. Ф-фух, не Мигеру. До остальных каонай мне дела не было.
— Скажут, ваш мертвец или не ваш.
— В смысле?
— Не из кандидатов ли в слуги?
— А-а… Я сам выясню.
Выяснять не понадобилось. Когда после завтрака я вышел из дому, у забора уже приплясывал мальчишка-посыльный. В записке, которую он принёс, секретарь Окада уведомлял моего отца, что убитый каонай не имеет отношения к службе Карпа-и-Дракона.
3
«Да, младший господин!»
— Ваш слуга делает успехи.
Старший писец Шиничи был в хорошем настроении. Когда такое случалось, он всегда подшучивал над Мигеру — я это давно заметил.
— Рад слышать, Шиничи-сан. И каковы они, позвольте узнать?
В кладовке, куда Мигеру отправился за жаровней и запасом угля, воцарилась тишина. Похоже, каонай навострил уши.
— Успехи? О, они потрясают воображение! Он уже пишет быстрее ползущей улитки! Уверен, скоро его варварское перо сможет догнать черепаху. Кстати, ошибок он теперь делает не больше, чем Хитроумный Морио.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: