Сергей Синякин - Книга о странных вещах [сборник]
- Название:Книга о странных вещах [сборник]
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Издатель
- Год:2011
- Город:Волгоград
- ISBN:978-5-9233-0885-3
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Сергей Синякин - Книга о странных вещах [сборник] краткое содержание
Книга о странных вещах [сборник] - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Предводитель, заливаясь радостным смехом, сел за ответное письмо, в котором написал большими латинскими буквами: «NAKOSIJ WYKUSI!», на чем деловая связь двух филателистов прекратилась навеки, а страсть Ипполита Матвеевича к собирательству знаков почтовой оплаты значительно ослабла, а позже и вовсе сошла на нет.
Альбомы с марками долгое время пылились в секретере, пока не заняли своего места на чердаке среди копящегося там хлама.
Сам Воробьянинов к тому времени увлекся женой нового окружного прокурора Еленой Станиславовной Боур. Тайком от мужа он увез ее в Париж, откуда возвратился лишь через год, еще не зная, что в мае будущего года умрет его жена, а в июле разразится война с Германией, что в восемнадцатом хмуром году его выгонят из собственного дома. В Старгород Ипполит Матвеевич вернется через четырнадцать лет, войдет в город чужим человеком, чтобы искать клад своей тещи, сдуру запрятанный ею в гамбсовский стул [44] Если бы Воробьянинов был серьезным коллекционером, он бросился бы на чердак за альбомами с марками, ибо каждый из выпущенных им некогда раритетов стоил уже куда дороже всех жемчугов и бриллиантов, упрятанных в стул безумной старухой. Но серьезным коллекционером Ипполит Матвеевич, к сожалению, никогда не был.
, и закончит жизнь в психиатрической больнице Хамовнического района российской столицы.
Запыленные альбомы с марками были обнаружены и реквизированы начальником Старгородского уголовного розыска товарищем Буянченко в тридцать третьем году. Еще через год Буянченко был исключен из числа товарищей приговором Старгородского народного суда за присвоение ценностей, реквизированных у социально-опасных элементов.
Вдова его обменяла альбомы с марками на несколько фунтов сала и бутылку растительного масла. Но и новому владельцу марки счастья не принесли. Директор коммерческого магазина и завсегдатай старгородской синагоги Бернхайм Мойша Соломонович опрометчиво примкнул к троцкистам и закончил свою небогатую событиями, но трудную и трагическую жизнь на строительстве Беломорканала в числе тысяч других безвестных трудармейцев, беззаветно строивших светлое будущее страны.
Разумеется, что при аресте у Бернхайма был проведен обыск, и альбомы с марками попали к одному из следователей Старгородского ОГПУ Моисею Абрамовичу Фридману. Тот, хотя и происходил из местечковых провизоров, толк в марках знал, поэтому вскоре пошел на выдвижение в столицу. Альбомы со Старгородской коллекцией оказались у всесильного тогда Г. И. Ягоды, который и сделал Фридмана начальником одного из отделений столичного ОГПУ. Благосклонное отношение Ягоды и погубило Фридмана: во время ежовской чистки он бесследно сгинул на холодном и еще необжитом побережье Охотского моря близ печально знаменитого порта Ванино. По одной из версий, он был зарезан обкурившимся блатным, которому приглянулись сапоги Фридмана, по другой — задавлен во сне одним из своих бывших подследственных, по третьей — пожалуй, самой недостоверной — Моисей Абрамович бежал с уголовниками и был съеден ими во время блужданий по непроходимой тайге [45] Версия это недостоверна еще и тем, что свидетелей кончины Моисея Абрамовича в этом случае не могло и быть. Действительно, из N-ского лагеря бежала группа заключенных, но неизвестно, был ли в ней Моисей Абрамович. Большая часть бежавших уголовников была перебита охотниками-промысловиками, получавшими за это сахар, соль, порох, пули и иные жизненно необходимые товары, но Моисея Абрамовича среди убитых тоже не было; остальные просто не вышли из тайги, став жертвами хищных зверей и непогоды. Подробнее об этих побегах можно прочитать у В. Шаламова в его знаменитых «Колымских тетрадях».
.
Известно, что нарком Г. И. Ягода был человеком образованным и тяготел к культуре. Однако филателия в число его увлечений не входила. По крайней мере, упоминаний об этом в мемуарной литературе не обнаружено. Впрочем, надо сказать, что и сама литература такого рода крайне скудна. Тем не менее есть свидетели, видевшие альбомы с марками в квартире Ягоды. Так, известный московский филателист Соломон Файнштейн, эмигрировавший в США, в своих воспоминаниях упоминает завистливо о «шикарной коллекции старых земских марок», которую ему показывал всесильный в то время нарком Г. Ягода [46] Файнштейн С. Мои воспоминания. Нью-Йорк, 1943. С. 84–85.
. Возможно, что легенда о земских марках стала достоянием весьма пронырливых репортеров из «Гудка» и от них попала в наброски, сделанные Ильфом и Петровым (Катаевым-младшим) к роману «Двенадцать стульев». Есть основания полагать, что Ягода приказал подчиненным подготовить так называемый заговор журналистов, что не удалось сделать вследствие скоропостижной смерти Ильфа. Оставшийся без соавтора Петров интереса для органов не представлял, что и позволило ему уцелеть в период «большой чистки» в 1937–1938 годы.
Как известно, когда человека боятся и ненавидят, он недолго живет на белом свете. В полной мере эти слова можно отнести и к Г. Ягоде — в 1938 году он был арестован, судим как заговорщик и расстрелян. Надо сказать, что компания у него подобралась неплохая, да и сам процесс был срепетирован замечательно. Многие западные общественные деятели приняли все за чистую монету — и отравление Горького с сыном, и вредительство Бухарина, который, оставаясь любимцем партии, лично подбрасывал толченое стекло в сливочное масло на московских маслосырбазах [47] Л. Фейхтвангера «1937 год» тому примером.
.
Место захоронения наркома неизвестно, и это неудивительно — в то время по распоряжению наркома здравоохранения Семашко трупы расстрелянных сжигали в колумбариях, а пепел развеивали в березовых лесах Подмосковья.
Есть основания полагать, что причиной гибели Г. Ягоды были именно злосчастные альбомы с марками, ценность которых только становилась ясной руководителям страны. Известны полные горечи слова Николая Ивановича Ежова, заменившего «бедного Генриха» на посту железного наркома: «А марки он, гад, все-таки заныкал! Все его заначки обшмонали — нет нигде. Помнится, что Отец наш был недоволен: зекнул на меня желтым тигриным глазом, и я понял — не верит» [48] Ежов Н. И. Воспоминания: рукопись // Москва, архив ЦК КПСС. С. 191–192. На рукописи имеется гриф «Только для генсеков».
.
Похоже, что И. В. Сталин шустрому наркому так и не поверил. Не спасли Н. Ежова ни ревностное усердие на поприще охраны государственных устоев, ни верная служба лично вождю мирового пролетариата. Даже сфабрикованное им с целью отыскания Старгородской коллекции дело «Московской антисоветской группы филателистов», по которому было осуждено около трехсот ни в чем не повинных любителей марок, ничем Ежову не помогло. Он был смещен, на короткое время возглавил комиссариаты связи и водного транспорта, а чуть позже арестован. По свидетельству Всеволода Меркулова, именно Сталин требовал, чтобы Ежов признался в шпионаже в пользу Германии, особенно упирая на то, что за свое предательство бывший нарком получал иудины сребреники марками. Ходили слухи, что в Лефортово опального наркома допрашивал лично Сталин, причем в большей степени разговор шел о каких-то марках. Осталось неясным, уточнял ли Сталин размеры немецких выплат шпиону или все-таки речь шла о коллекции Воробьянинова, в присвоении которой вождь подозревал Н. Ежова [49] Гендлин Б. «Любовница Сталина». Признаться, с большим трудом сумеет одолеть читатель мемуары старой кокотки в пересказе смакующего порнографические подробности старого литератора, единственно достойно упоминание о допросе Н. И. Ежова на с. 111–124, однако вызывает сомнение, что она лично присутствовала на допросе. Скорее всего, это жалкая выдумка — но чья?
.
Интервал:
Закладка: