Владимир Ильин - Бог из машины
- Название:Бог из машины
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Владимир Ильин - Бог из машины краткое содержание
Спасение культурных ценностей человечества от уничтожения в войнах и прочих социальных потрясениях прошлых веков – вот чем занимаются герои повести. Используя достижения научно-технического прогресса – в том числе, и возможность перемещений во времени, они организуют доставку из прошлого гениальных произведений искусства в будущее, чтобы сделать их достоянием людей двадцать какого-то века. В целях неукоснительного выполнения этой задачи используются не люди, а андроиды-«супермены». Одного не учли гуманисты будущего: ведь даже робот путем логических, «машинных» умозаключений способен придти к выводу о страшной, нечеловеческой сущности фашизма, и тогда он начинает действовать не по заданной программе, а как Человек…
Бог из машины - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Дверь на веранду открылась, пропустив наружу взрывы хохота и обрывки пьяных песен, и вновь закрылась. Рядом с Харманом остановился фон Риббель и, заложив руки за спину и глядя в темноту, стал покачиваться с каблука на носок.
– "Я сказал себе: "дай испытаю весельем, – познакомься со благом!" – неожиданно нараспев стал говорить он. – "Но вот – это тоже тщета – о смехе промолвил я: вздор"…
– "И о веселии: что оно творит?", – подхватил Харман.
– Ого, – сказал фон Риббель и с любопытством взглянул на обер-лейтенанта, – похвальное знание Экклезиаста! Изучали богословие?
– Никак нет, господин оберштурмбанфюрер, – щелкнул каблуками Харман. – Но у меня хорошая память…
– Вольно, – разрешил фон Риббель. -- Как ваши дела?
– У меня еще не было дел, господин оберштурмбанфюрер.
– Ах, да… Кстати, завтра, с утра, можете начинать работу на складе, я дам соответствующие указания Фельдеру и Шарцу.
– Благодарю, господин оберштурмбанфюрер.
Они немного помолчали. Затем Харман вежливо спросил разрешения идти отдыхать. Фон Риббель покосился на него и усмехнулся:
– Чувствуете себя чужим в нашей компании? Ну что же, иногда и мне самому кажется, что мы все – не к месту в этом мире… Не смею вас задерживать, обер-лейтенант, спите спокойно.
Харман отдал честь и пошел в темноту. На полпути он остановился:
– Извините, господин оберштурмбанфюрер, я совсем забыл… – сказал он через плечо. – Поздравляю вас с днем рождения.
Он обернулся, но на веранде уже никого не было.
На следующий день, с утра, они пришли с Фельдером к складу ценностей, который оказался большим каменным зданием. У добротных дверей здания расхаживал угрюмый часовой. Начальник канцелярии по-приятельски хлопнул часового по плечу и попросил отворить "Сезам", по его выражению. Дверь заскрипела на несмазанных петлях, и офицеры проникли внутрь. Вскоре, откуда ни возьмись, появился хмельной Шарц с двумя солдатами. Пробурчав что-то часовому о несоблюдении инструкции о караульной службе, он прошел мимо.
Харман огляделся. Бетонный пол склада был заставлен ящиками и тюками. В сущности, все уже было подготовлено к отправке, оставалось только сверить имущество сосписком.
– Вот, дружище Харман, – усмехнулся штурмбанфюрер, – валяй, забирай свои сокровища.
– Неужели все это поместится в мою машину? – спросил Харман.
– То, что не поместится, оставишь на следующий раз. Это как в том анекдоте…
Харман, не слушая анекдот, приступил к работе. Видно, подобное времяпрепровождение было не по душе Фельдеру, потому что он сразу вспомнил о неких служебных обязанностях и поспешил ретироваться,
По просьбе обер-лейтенанта Шарц и солдаты принялись помогать ему. После того, как солдаты по знаку Хармана распаковывали очередной ящик или тюк, он отмечал их содержимое в списке, и солдаты вновь упаковывали ценности. Шарц исполнял функции наблюдателя. Он поминутно чесал затылок плетью, крякал, восхищенно сопел и испускал многочисленные междометия. Воспользовавшись очередным перекуром, он спросил Хармана, действительно ли так ценны все эти вещи.
– Конечно, – позволил себе усмехнуться обер-лейтенант. – Не будем говорить о золотых изделиях, возьмем одни произведения живописи. Тут есть картины знаменитых голландских и итальянских мастеров XVI и XVII веков, а также работы лучших русских художников восемнадцатого и девятнадцатого столетий. А какую огромную ценность представляют православные иконы?! В общем, стоимость всего этого, даже по самой поверхностной оценке, составляет много миллионов…
– Рейхсмарок? – скептически переспросил ротенфюрер. – Не знаю, не знаю… Лично я бы… это… взял бы себе золотишко там, камушки, а не картинки… Вещь всегда есть вещь… Пальтецо, к примеру. Взял и носи… это… на здоровье. А вот эту мазню, – он ткнул плетью в одну из картин, -на себя не наденешь!
– Эти ценности, – медленно сказал Харман, не спуская взгляда с ротенфюрера, – нужны, в первую очередь, для блага великой германской нации.
– А я что? – смешался Шарц. -Я и говорю, значит… ну… великому рейху там… Так точно!
Они провозились в хранилище до вечера.
Да, в Харвице было сосредоточено большое и очень ценное собрание предметов искусства, картин и золотых изделий, вывезенных из России и Польши. Харман подумал, что его не зря послали сюда. Среди ценностей, "конфискованных" эсэсовцами на оккупированных территориях, были ценнейшие полотна разных веков, вазы, изделия из золота и мрамора, часы, драгоценная старинная посуда ручной работы, редкие экспонаты из всевозможных музеев и частных коллекций, гравюры на дереве и меди, ковры и гобелены. Все это был антиквариат, практически не имеющий цены…
Наконец все было отобрано, проверено и вновь упаковано. Харман посмотрел на часы.
– Разрешите… это… отбыть на ужин, господин обер-лейтенант? -спросил, переминаясь с ноги на ногу, Шарц.
– Можете быть свободны до завтрашнего утра. Машина готова?
– Так точно! Находится на стоянке… Может, прислать после ужина солдат, чтобы… это… грузить?
Харман на мгновение задумался.
– Не стоит, Шарц, – наконец медленно проговорил он. – Погрузим утром.
Уже дойдя до двери, он вдруг обернулся и, сам не зная зачем, спросил:
– Кстати, а где сейчас находится рядовой Верке?
– В карцере, господин обер-лейтенант, – осклабился Шарц. – Завтра его… это… в гестапо отправят, и поделом! Таким – не место в армии…
– А кто он по профессии?
– Не могу знать, господин обер-лейтенант. Вообще-то он сам – из студентов, но военная… это… специальность – водитель.
– Вот как, - сказал Харман. – Мне как раз нужен водитель на обратный путь.
– Не отдадут его вам, – буркнул Шарц. - Под трибунал положено таких, а я бы вообще кокнул его на месте. Ученый! Философ! – Он презрительно сплюнул. – Какой-то вонючий студентишка.. это… будет всякие идеи разводить!.. Развелось умников-то! Вот чем их воспитывать надо! – Он покосился на свой кулак и гневно засопел.
Когда Харман вышел со склада, на него накатило какое-то странное чувство, и он сразу вспомнил детские глаза, с болью смотревшие на него. С ним действительно что-то случилось, но он не мог никак понять, что именно. Он вдруг увидел себя как бы со стороны – молодого, здорового немецкого офицера со спокойным лицом и в безукоризненно сидевшей на нем форме мышиного цвета. Нахлобучив на лоб фуражку с высокой тульей и не видя перед ничего, кроме прозрачных детских глаз, он брел пo лагерю.
Потом оказалось, что он уже лежит одетый на кровати в своей комнатушке. Мозг его лихорадочно работал.
Понять и объяснить можно все, думал он. Даже расстрелы военнопленных. В конце концов, война есть война, хотя это не оправдание негуманности. Но как объяснить и понять то, что они делают с детьми? При чем тут дети?
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: