Орсон Кард - Эндер Виггин [компиляция]

— Министр колоний возвращается с осмотра недавно оснащенного нового корабля. Через две недели ему предстоит первый рейс, и вы не поверите, какое здесь будет движение. По шестнадцать шаттлов в день, и все это для колонистов. Грузовики пойдут прямиком в сухой док.

— А мокрый док здесь тоже есть? — с невинным видом спросил Джон Пол.

Даймак ухмыльнулся:

— Флотская терминология очень живуча.

Вдоль по коридору Даймак провел их к вертикальной трубе, и они спустились за ним по шесту. Гравитация была еще достаточно слабой, чтобы это было просто даже для родителей — им как-никак было за сорок. Даймак помог им выйти в нижний — и потому более «тяжелый» коридор.

На стенах были старомодные полосы, указывающие направления.

— Отпечатки ваших ладоней уже зарегистрированы, — сказал Даймак. — Приложите руку вот сюда, и вам покажут путь в вашу комнату.

— Это осталось от прежних дней? — спросил отец. — Хотя мне трудно себе представить, чтобы вы здесь были, когда…

— Был. Я тогда был нянькой для новичков. Боюсь, что не для вашего сына. Но для вашего знакомого.

Питер не хотел ставить себя в жалкое положение, перечисляя известных ему выпускников Боевой школы. У матери таких волнений не было.

— Петры? — спросила она. — Сурьявонга?

Даймак наклонился поближе, чтобы голос нельзя было подслушать:

— Боба.

— Он наверняка был замечательным ребенком.

— Выглядел он тогда трехлетним. Никто не верил, что он по возрасту сюда может быть допущен.

— Сейчас он так не выглядит, — сухо сказал Питер.

— Да, я… я знаю о его состоянии. Это не обнародовано, но полковник Графф… то есть министр, он знает, что мне небезразлично, что происходит с… со всеми моими детьми, конечно, но этот был… я думаю, что первый учитель вашего сына точно так же к нему относился.

— Надеюсь, — сказала мать.

Сантименты стали такими приторными, что Питеру пришлось стиснуть зубы. Он приложил ладонь к пластине у входа, и загорелись три полосы.

— Зеленая, зеленая, коричневая, — сказал Даймак. — Но скоро вам это будет уже не нужно. Здесь не мили открытого пространства, где можно потеряться. Эта система полос всегда предполагает, что вы хотите вернуться к себе в комнату, кроме тех случаев, когда вы включаете пластину рядом со своей дверью — тогда она думает, что вам нужно в туалет, — к сожалению, у нас туалеты не в комнатах, а отдельно. Но если хотите пройти в кают-компанию, хлопните пластину дважды, и она вас поймет.

Он показал Виггинам помещение, где они будут жить, — длинную комнату с рядами коек по обеим сторонам узкого прохода.

— Боюсь, что у вас будет компания в течение той недели, пока мы будем загружать корабль, но долго здесь никто не задержится, а потом комната в вашем распоряжении еще на три недели.

— У вас запуск каждый месяц? — спросил Питер. — И откуда же берутся средства на такую скорость?

Даймак посмотрел безмятежным взглядом:

— Мне неизвестно.

Питер наклонился и, подражая Даймаку, сказал заговорщицким тоном:

— Я — Гегемон. И официально ваш начальник мне подчиняется.

Даймак шепнул в ответ:

— Вы спасаете мир, а мы осуществляем программу колонизации.

— Я мог бы в своих операциях использовать чуть больше денег.

— Так думал бы каждый Гегемон, — сказал Даймак. — Вот почему наши средства идут не через вас.

Питер засмеялся:

— Разумно. Если вы считаете программу колонизации жизненно важной.

— Это будущее человечества, — просто ответил Даймак. — У жукеров была правильная идея. Распространяться как можно шире, чтобы всю расу не уничтожила одна катастрофическая война. Хоть это их и не спасло, но… но мы не роевые насекомые.

— Правда? — усомнился отец.

— А иначе кто у нас королева улья? — спросил Даймак.

— Здесь, я думаю, — ответил отец, — это Графф.

— А мы его ручки и ножки?

— И рты, и… в общем, да. Чуть более независимые и менее послушные, чем рабочие муравьи, но именно так какой-то вид захватывает господство на планете — как сделали они и как сделали мы. Потому что надо уметь заставить многих индивидуумов отказаться от личной воли и подчиниться групповому разуму.

— То есть здесь мы претворяем в жизнь эту философию, — сказал Даймак.

— Или весьма передовую науку, — возразил отец. — Групповое поведение человека. Степени преданности. Я об этом много думаю.

— Очень интересно.

— Я вижу, что на самом деле вам совсем не интересно. И у вас я теперь прохожу под рубрикой чудаков, которые лепят теории. Но на самом деле я этого никогда не делаю. И даже не знаю, почему только что этим занялся. Просто… я впервые попал к Граффу домой, так сказать. И разговор с вами очень похож на разговор с ним.

— Я польщен.

— Джон Пол! — окликнула мать. — Мне кажется, ты смущаешь мистера Даймака.

— Когда люди ощущают сильную преданность своей общине, они перенимают манеры предводителя, как и его мораль, — продолжал отец, отказываясь прекратить.

— Это если у лидера есть личность, — заметил Питер.

— А как он иначе может быть лидером? — удивился отец.

— Спроси Ахилла, — ответил Питер. — Как раз обратный случай. Он перенимает манеры людей, которых хочет за собой повести.

— Я его не помню, — сказал Даймак. — Он здесь пробыл всего несколько дней, пока… пока не выяснилось, что за ним на Земле числится убийство.

— Когда-нибудь вам придется мне рассказать, как Боб заставил его сознаться. Сам он не говорит.

— Если он не говорит, то и я не скажу.

— Похвальное проявление лояльности, — заметил отец.

— На самом деле нет, я просто сам не знаю. Знаю только, что как-то была там использована вентиляционная шахта.

— А признание? — спросил Питер. — Эта запись все еще здесь?

— Нет, ее здесь нет. А если бы была, то входила бы в секретное личное дело подростка.

— Серийного убийцы.

— Законы мы замечаем только тогда, когда они работают против нас, — пожал плечами Даймак.

— Видите? — сказал отец. — Обмениваемся философиями.

— Как у дикарей на пиру, — поддержал Даймак. — Если вы не возражаете, я вам организую до обеда разговор с начальником службы безопасности Апханадом.

— На какую тему?

— Колонисты не составляют проблемы — они двигаются только в одном направлении, и связаться с поверхностью планеты им нелегко. Но вас наверняка здесь узнают. Даже если нет, легенду-прикрытие трудно долго поддерживать.

— Тогда не будем создавать легенду, — сказал Питер.

— Нет, создадим по-настоящему хорошую, — возразила мать.

— Просто не будем ни с кем разговаривать, — предложил отец.

— Вот именно эти вопросы майор Апханад и хочет с вами обсудить.

Когда Даймак вышел, Питер и его родители выбрали себе койки в конце длинного кубрика. Питер, конечно, выбрал себе верхнюю, но, пока он разгружал сумку в стенной шкафчик за койкой, отец обнаружил, что каждая группа из шести коек — три с каждой стороны — может быть отделена от других занавеской.