Орсон Кард - Эндер Виггин [компиляция]

— Знаю, — сказала Вирломи. — Я просто не думала, что для меня имеет значение, счастлива я или нет.

Саяги покинул ее хижину, и Вирломи начала писать. Она писала, и писала, и писала, но, когда проснулась утром, оказалось, что она не написала ни слова. Все это тоже было частью сновидения.

Но она и так все запомнила. Хоть он и отрицал, что на самом деле дух ее погибшего друга, и насмехался над ее верой в богов, она поверила, что к ней явилась именно его душа, еще не совершившая перехода, и что именно боги послали его к ней, чтобы преподать ей урок.

Третьему посетителю не требовалась ничья помощь. Он пришел со стороны пустоши, уже в крестьянской одежде — но не индийского крестьянина, а китайского работника на рисовых полях.

Встав в самом конце очереди, он низко поклонился. Когда очередь двигалась, он оставался на месте, пропуская вперед каждого индийца. А когда наступили сумерки и Вирломи, плача, попрощалась со всеми, он не ушел.

Помощники не стали к нему подходить. Вирломи сама вышла из хижины и направилась к нему в темноте, держа лампу.

— Встань, — сказала она ему. — Ты поступил глупо, явившись без сопровождения.

— Значит, меня узнали? — спросил он, поднимаясь.

— Кто тут еще больше похож на китайца, чем ты?

— Слухи уже разошлись?

— Но мы не даем им попасть в сеть. Пока. К утру уже ничего нельзя будет сделать.

— Я пришел просить тебя выйти за меня замуж, — сказал Хань.

— Твоя страна завоевала мою.

— Разве я не вернул пленных? И стоит тебе сказать хоть слово — я приду со всеми надлежащими церемониями и снова встану перед тобой на колени, прося прощения от имени китайского народа. Выходи за меня замуж.

— Что общего между отношениями наших стран и тем, стану ли я делить постель с мальчишкой, о котором была не столь уж высокого мнения в Боевой школе?

— Вирломи, — сказал Хань, — мы можем уничтожить друг друга как соперники. Или можем объединиться, и тогда у нас будет больше половины населения всего мира.

— Каким образом? Народ Индии никогда не последует за тобой. А народ Китая никогда не последует за мной.

— У Фердинанда с Изабеллой же получилось.

— Лишь потому, что они сражались с маврами. К тому же Изабелле и ее народу пришлось бороться за то, чтобы Фердинанд не попирал ее прав королевы Кастилии.

— Значит, у нас все будет еще лучше, — сказал Хань. — Все, что ты делала, — безупречно.

— Как мне недавно напомнил один хороший друг, легко победить, когда тебе противостоят глупцы.

— Вирломи… — проговорил Хань.

— Хочешь сказать, что любишь меня?

— Да, люблю, — ответил Хань. — И ты знаешь почему. Потому что для всех нас, отобранных в Боевую школу, есть лишь одно, что мы любим, и одно, что мы уважаем, — мы любим ум и уважаем силу. Ты создала силу из ничего.

— Я создала силу из любви и доверия моего народа.

— Я люблю тебя, Вирломи.

— Любишь меня… и все равно считаешь себя выше.

— Выше? Я никогда не вел войска в бой. В отличие от тебя.

— Ты был в джише Эндера, — сказала Вирломи. — А я — нет. И потому ты постоянно думаешь, будто я чем-то хуже.

— Ты действительно мне отказываешь? Или просто хочешь, чтобы я сильнее постарался, или придумал причины получше, или еще как-то доказал, что достоин стать твоим мужем?

— Я не собираюсь подвергать испытаниям твою любовь, — ответила Вирломи. — Мы не в волшебной сказке. Мой ответ — нет. Сейчас и навеки. Дракону и тигру необязательно враждовать, но как могут стать супругами зверь и яйцекладущая рептилия?

— Значит, ты получила мое письмо?

— До смешного простой шифр. Даже с половиной мозга любой бы его разгадал. Твой код заключался в том, что ты напечатал очевидный вариант своего прозвища, перенеся пальцы на клавиатуре на ряд выше.

— И все же только ты из тысяч имеющих доступ в сеть поняла, что письмо от меня.

Вирломи вздохнула.

— Пообещай мне… — сказал Хань.

— Нет.

— Сперва выслушай.

— Зачем мне что-то тебе обещать?

— Чтобы я снова не вторгся в Индию, нанеся упреждающий удар!

— С какой армией?

— Я не имею в виду прямо сейчас.

— Так какое обещание тебе от меня нужно?

— Что за Алая ты тоже не выйдешь замуж.

— Индуска — жена халифа всего ислама? Не знала, что у тебя столь странное чувство юмора.

— Он наверняка сделает тебе предложение, — сказал Хань.

— Возвращайся домой, Хань. Кстати, мы видели прибывшие вертолеты и пропустили их. И еще попросили мусульманских угнетателей не сбивать тебя.

— Что ж, ценю. Я думал, это означает, что я тебе нравлюсь — хотя бы чуть-чуть.

— Ты мне действительно нравишься, — ответила Вирломи. — Но трахаться с тобой я не собираюсь.

— Не знал, что речь всего лишь об этом.

— Вообще ни о чем. Возвращайся к своему вертолету, мальчишка-император.

— Вирломи, прошу тебя. Давай хотя бы будем друзьями.

— Было бы неплохо. Может, когда-нибудь.

— Напиши мне. Познакомимся поближе.

Смеясь, она покачала головой и направилась обратно в хижину. Хань-Цзы зашагал в сторону полей под порывами ночного ветра.

От: RadaghasteBellini%privado@preside ^ncia.br.gov

Кому: PeterWiggin%private@hegemon.gov

Тема: Просьба тщательно подумать

Если Ваша цель — установить мир во всем мире, друг мой, почему Вы начинаете нашу конституцию с преднамеренной провокации против двух далеко расположенных друг от друга стран, одна из которых может призвать на свою сторону всю мощь ислама?

Разве мир может быть основан на войне? И если бы у Вас не было Джулиана Дельфики, командующего дружественной стотысячной африканской армией, — стали бы Вы пытаться?

От: PeterWiggin%private@hegemon.gov

Кому: RadaghasteBellini%privado@preside ^ncia.br.gov

Тема: Мы должны сделать ее реальностью

История устелена трупами неудавшихся мировых правительств. Мы должны немедленно продемонстрировать серьезность наших намерений, нашу силу и способность меняться.

Не будь Дельфики, я бы последовал вашему более благоразумному совету, поскольку не стал бы рассчитывать на наши африканские войска.

Церемония была достаточно проста. Питер Виггин, Феликс Стармен, Клаус Бум и Радагаст Беллини стояли на помосте в городе Кияги в Руанде. Никто не пытался собрать толпы ликующих граждан, не было заметно и присутствия военных. Аудитория состояла исключительно из репортеров.

Прямо на месте раздали экземпляры конституции. Феликс Стармен коротко объяснил принципы нового правительства. Радагаст Беллини сообщил о едином военном командовании. Клаус Бум перечислил условия, при которых в состав Свободного Народа Земли могли войти новые нации.

— Не может быть принята ни одна нация, если она не обеспечивает права человека, включая свободное и всеобщее избирательное право. — Затем последовала бомба: — Мы также не требуем, чтобы нация была признана каким-либо существующим государством или союзом государств при условии, что она отвечает нашим требованиям.