Орсон Кард - Эндер Виггин [компиляция]

— Какой пост она занимает? — поинтересовался Чапекар.

— Индусы больше не занимают никаких постов, — ответил второй часовой. — Даже вы, бывший премьер-министр.

Чапекар облегченно вздохнул. Кто-то все-таки его знал.

— Потому что вы запрещаете индийскому народу выбирать свое правительство?

— Мы ничего не запрещаем, — возразил часовой. — Халиф объявил выборы, но никого не нашлось.

— Никто не пришел голосовать?

— Никто не выдвинул свою кандидатуру.

Чапекар рассмеялся:

— В Индии уже сотни лет действует демократия. Люди выдвигают свои кандидатуры. Люди голосуют.

— Только если Вирломи не просит их не занимать никаких постов, пока мусульманские властители не покинут Индию.

Чапекар все понял. Она была харизматичной личностью, как Ганди столетия назад. Причем личностью достаточно печальной, ибо имитировала примитивный индийский образ жизни, давно уже не являвшийся правилом в большей части страны. И все же в старых образах имелась некая магия, а поскольку на Индию обрушилось множество катастроф, люди искали кого-то, кто мог бы захватить их воображение.

Ганди, однако, никогда не был правителем Индии. Для этого хватало более практичных людей. Если бы только Чапекар мог как-то сообщить о своем возвращении… Наверняка халиф нуждался в законном индийском правительстве, которое могло бы помочь в поддержании порядка.

После некоторого ожидания его провели в здание. Подождав еще немного, он оказался в приемной. И наконец его пригласили в кабинет.

Вот только увидел он перед собой своего старого врага Гаффара Вахаби, премьер-министра Пакистана.

— Я рассчитывал увидеть халифа, — сказал Чапекар, — но рад, что первым вижу вас, мой старый друг.

Вахаби улыбнулся и кивнул, но вставать не стал, а когда Чапекар попытался шагнуть к нему, его удержали чьи-то руки. И все же ему не помешали сесть на стул без подлокотников — что было не так уж плохо, поскольку Чапекар в последнее время быстро уставал.

— Рад, что китайцы вняли голосу разума и освободили своих пленных. Их новый император — слабак, всего лишь мальчишка, но слабый Китай лучше для всех нас, вам не кажется?

Чапекар покачал головой:

— Китайский народ его любит.

— Ислам втоптал Китай в грязь, — сказал Вахаби.

— Разве ислам не втоптал в грязь и Индию? — спросил Чапекар.

— При прежнем военном руководстве случались эксцессы. Но халиф Алай, да хранит его Аллах, не так давно положил этому конец. Теперь предводительница индийских мятежников сидит за нашими воротами и ее с ее последователями никто не трогает.

— Значит, теперь мусульманское правление милостиво, — сказал Чапекар. — И все же когда возвращается индийский премьер-министр — по телевидению ни слова, никаких интервью. Его не ждет ни автомобиль, ни кабинет.

— Мой старый друг, — покачал головой Вахаби, — неужели вы не помните? Когда китайцы окружили и разбили ваши войска, прокатившись волной по всей Индии, вы выступили с публичным обращением. Если я правильно помню, вы сказали, что никакого правительства в изгнании не будет и что правителем Индии теперь… говорю без ложной скромности… становлюсь я.

— Естественно, я имел в виду — только до моего возвращения.

— Нет, вы высказались вполне ясно, — возразил Вахаби. — Наверняка можно найти видеозапись. Могу за кем-нибудь послать, если вы…

— Вы хотите оставить Индию без правительства, потому что…

— В Индии есть правительство. От устья Инда до устья Ганга, от Гималаев до волн, омывающих побережье Шри-Ланки, над объединенной Индией развевается флаг Пакистана. Под божественно вдохновленным руководством халифа Алая, хвала Аллаху.

— Теперь я понимаю, почему вы скрываете новость о моем приезде, — сказал Чапекар, поднимаясь на ноги. — Вы боитесь потерять то, что имеете.

— Что я имею? — рассмеялся Вахаби. — Мы — правительство, но Индией правит Вирломи. Думаете, это мы скрываем новости о вас? Это Вирломи попросила народ Индии не смотреть телевизор, пока мусульманские захватчики остаются на земле Матери-Индии.

— И ее слушаются?

— Общенациональное потребление электроэнергии заметно упало. Никто не брал у вас интервью, друг мой, потому что репортеров просто нет. А даже если бы и были, какое им до вас дело? Вы не правите Индией, и я не правлю Индией, а если хотите иметь к Индии какое-то отношение, снимайте ботинки и становитесь в очередь к хижине за воротами.

— Да, — кивнул Чапекар, — так и сделаю.

— Возвращайтесь и расскажите, о чем она вам сказала, — одобрил Вахаби. — Я тоже подумывал о том же самом.

Выйдя из военного комплекса, Чапекар встал в очередь. Когда после заката небо начало темнеть, из хижины вышла Вирломи, плача от горя, что не может выслушать и поговорить с каждым лично.

— Идите домой, — сказала она. — Я молюсь за вас всех. Чего бы ни желала ваша душа, пусть боги исполнят ваше желание, если оно не вредит другим. Если вы нуждаетесь в пище, работе или крове — возвращайтесь в свой город или деревню и скажите, что Вирломи молится за этот город и эту деревню. Скажите им, что молитва моя такова: пусть боги благословят людей на помощь голодным, безработным и бездомным. И помогите им сделать эту молитву благословением, а не проклятием. Попытайтесь найти кого-то, кто не столь счастлив, как вы, и помогите ему. Помогая, вы возвыситесь сами.

Она вернулась в хижину. Толпа разошлась. Чапекар сел, собираясь дождаться утра.

— Не стоит, — заметил кто-то из других, стоявших в очереди. — Она никогда не общается с теми, кто провел здесь ночь. Мол, если она такое позволит, скоро вся равнина будет усеяна телами храпящих индийцев и ей не удастся заснуть!

Несколько человек рассмеялись, но Чапекару было не до смеха, особенно после того, как он вживую увидел свою противницу — красивую, с благородными чертами лица, двигавшуюся с непередаваемой грацией. Она прекрасно овладела искусством демагогии. Политикам всегда приходилось кричать, чтобы привести толпу в неистовство. Но эта женщина говорила тихо, заставляя ловить каждое слово, и уже одна возможность ее услышать считалась благословением.

И все же это была всего лишь одинокая женщина. Чапекар умел командовать армиями. Более того, он умел провести закон через Конгресс и держать в узде членов своей партии. Все, что ему требовалось, — убедить эту девушку, и вскоре он станет настоящим лидером ее партии.

Пока же оставалось лишь найти ночлег, а утром вернуться к ней.

Он уже собрался уходить, когда один из помощников Вирломи коснулся его плеча.

— Сэр, — сказал молодой парень, — госпожа просила встречи с вами.

— Со мной?

— Вы ведь Тикаль Чапекар?

— Да.

— Значит, именно про вас она и говорила.