Орсон Кард - Эндер Виггин [компиляция]

Чапекар даже не догадывался, что их слушает кто-то еще. Он мог бы остаться и поспорить, но, едва она произнесла последние слова, в хижину вошел какой-то человек и вывел его на улицу.

Он думал, что его отпустят, но его привели в город и, усадив в маленькой комнатке, показали видео из сети.

Бывший премьер увидел самого себя и юношу, осыпавшего его грязью.

— Тикаль Чапекар вернулся, — произнес голос.

Картинка сменилась, показав Чапекара в дни его славы — короткие фрагменты и неподвижные кадры.

— Тикаль Чапекар принес войну в Индию, совершив неспровоцированное нападение на Бирму и Таиланд, — и все для того, чтобы попытаться стать великим.

Появились изображения индийских жертв военных злодеяний.

— Но вместо этого его взяли в плен китайцы. Его не было с нами, чтобы помочь нам в час нужды.

На экран вернулась картинка, где его осыпали грязью.

— Теперь он вернулся из плена и хочет править Индией.

Новая картинка — Чапекар, весело беседующий с мусульманскими часовыми у ворот комплекса.

— Он хочет помочь нашим мусульманским властителям править нами вечно.

И снова его осыпали грязью.

— Как нам избавиться от этого человека? Сделаем вид, будто его не существует. Если никто не станет с ним разговаривать, обслуживать его, давать ему кров и пищу или как-то еще помогать, ему придется обратиться к чужеземцам, которых он допустил на нашу землю.

Появилась запись выступления Чапекара, передававшего правление Индией Вахаби.

— Даже потерпев поражение, он призвал к нам зло. Но Индия не станет его наказывать. Индия просто будет его игнорировать, пока он не уйдет.

Видео закончилось — естественно, теми же кадрами, где его осыпали грязью.

— Неплохо подстроено, — заметил Чапекар.

Реакции не последовало.

— Чего вы от меня хотите, чтобы не публиковать эту дрянь?

И снова — никакой реакции.

Вскоре он пришел в ярость и попытался швырнуть компьютер на пол. Тогда ему скрутили руки и выставили за дверь.

Чапекар пошел вдоль улицы, подыскивая место для ночлега. В домах сдавались комнаты, и на его зов ему открывали двери, но, увидев его лицо, тут же захлопывали их.

Наконец он встал посреди улицы и закричал:

— Мне ничего не нужно, только где-нибудь поспать! И чего-нибудь поесть! Даже к собаке вы и то отнеслись бы лучше!

Но никто даже не велел ему заткнуться.

Чапекар отправился на станцию и попытался купить билет на деньги, которые дали ему китайцы на дорогу домой. Но никто не продавал ему билет. К какому бы окошку он ни подходил, оно закрывалось перед его носом, а очередь перемещалась к соседнему, не оставляя ему места.

К полудню следующего дня, уставший и голодный, он вернулся в военный комплекс мусульман, где его враги дали ему еду, одежду, горячую ванну и ночлег, а затем улетел из Индии, после чего покинул и мусульманскую территорию. В конце концов он оказался в Нидерландах, где мог жить на пособие, пока не найдет работу.

Второй посетитель пришел в хижину неведомыми путями. Вирломи просто открыла глаза посреди ночи и, несмотря на кромешную тьму, увидела сидящего на циновке у двери Саяги.

— Ты же умер, — сказала она.

— Я все еще жду перерождения, — ответил он.

— Ты должен был жить, — сказала Вирломи. — Я так тобой восхищалась. Ты мог бы стать прекрасным мужем для меня и прекрасным отцом для Индии.

— Индия уже живет. Ей незачем рождаться, — возразил Саяги.

— Индия не знает, что она жива, Саяги. Ее нужно вывести из комы, дав ей жизнь, так же как мать дает жизнь новорожденному.

— У тебя, похоже, на любой вопрос найдется ответ. Ты так говоришь, будто ты богиня. Как так получилось, Вирломи? Не тогда ли, когда тебе решила довериться Петра?

— Тогда, когда я решила действовать.

— И тебе удалось, — сказал Саяги. — А мне нет.

— Тебе не стоило говорить с Ахиллом. Нужно было его просто убить.

— Он сказал, что здание заминировано.

— И ты ему поверил?

— Речь шла не только о моей жизни. Ты сбежала, чтобы спасти жизни ребят из Боевой школы. Я что, должен был ими пожертвовать?

— Ты не понял меня, Саяги. Речь идет только об одном: либо ты действуешь, либо нет. Либо твои поступки что-то меняют, либо ты не делаешь вообще ничего. Ты выбрал промежуточный вариант, но когда дело касается войны, этот вариант — смерть.

— Кому ты это говоришь…

— Саяги, почему ты пришел ко мне?

— Я не приходил. Я — всего лишь сновидение. И ты не настолько крепко спишь, чтобы этого не понять. Ты разговариваешь сама с собой.

— Тогда почему ты мне снишься? Что я должна от тебя узнать?

— Мою судьбу, — ответил Саяги. — Пока что у тебя все получалось, но лишь потому, что ты всегда играла против глупцов. Теперь же Алай стоит во главе одного врага, Хань-Цзы — другого, а Питер Виггин — самый опасный и коварный из всех. Таких противников непросто победить. На этом пути лежит смерть, Вирломи.

— Я не боюсь умереть. Я много раз видела смерть вблизи, и если боги решат, что пришло время…

— Вот видишь, Вирломи? Ты уже забыла, что не веришь в богов.

— Но я верю в них, Саяги. Как еще объяснить мою цепочку невероятных побед?

— Прекрасная подготовка в Боевой школе. Врожденный ум. Отважные и мудрые индийцы, ждавшие лишь решительного лидера, который показал бы им, как должны поступать люди, достойные своей цивилизации. И очень-очень глупые враги.

— Разве мне не могли помочь во всем этом боги?

— Лишь непрерывная сеть случайностей привела к первому человеку, который уже не был шимпанзе. А еще раньше — к тому, что планеты собрались вокруг Солнца. Если хочешь называть это Божьей волей — пожалуйста.

— Есть причина всего сущего, — сказала Вирломи. — Цель всего сущего. И если богов не существует — придется обойтись моими целями.

— И ты станешь единственной реально существующей богиней.

— Если бы я могла силой разума вернуть тебя из мира мертвых, я бы сказала, что и впрямь весьма могущественна.

— О, Вирломи! — рассмеялся Саяги. — Если бы мы только были живы! Какими любовниками мы могли бы стать! Каких детей мы могли бы иметь!

— Может, ты и умер, но я — нет.

— Разве? Настоящая Вирломи умерла, когда ты бежала из Хайдарабада, и с тех пор ее роль играет самозванка.

— Нет, — ответила Вирломи. — Настоящая Вирломи умерла в тот день, когда узнала, что ты убит.

— Это ты теперь так говоришь. Когда я был жив, я от тебя даже поцелуя не удостоился. Думаю, ты меня даже не любила, пока я не умер и не перестал представлять опасность.

— Уходи, — сказала она. — Мне пора спать.

— Нет, — ответил он. — Проснись, зажги лампу и запиши свое видение. Даже если оно — лишь проявление твоего бессознательного, над ним стоит поразмышлять. Особенно над темой любви и женитьбы. У тебя есть некий абсурдный план вступить в династический брак, но счастливой ты можешь стать, только если выйдешь замуж за того, кто тебя любит, а не за того, кто жаждет владеть Индией.