Орсон Кард - Эндер Виггин [компиляция]

— Ошибаешься, — возразил Рэкхем. — Целиком и полностью. Все, что делали мы с Граффом, — отбирали детей, которых считали способными выиграть войну, и пытались обучить их для победы. Раз за разом мы терпели неудачу, пока не нашли Эндера — и Боба, ставшего его опорой. И остальных из джиша, чтобы ему помочь. А когда закончилось последнее сражение и мы победили, нам с Граффом пришлось столкнуться с фактом, что решение одной проблемы повлекло за собой другую.

— Найденные вами военные гении теперь раздирают мир на части, движимые своими амбициями.

— Да — или их используют как пешки, чтобы удовлетворить чужие.

— Значит, вы решили снова использовать их в своей игре?

— Нет, — тихо ответил Рэкхем. — Мы решили найти способ дать большинству из них свободу жить нормальной человеческой жизнью. И до сих пор над этим работаем.

— Большинству из нас?

— Бобу мы ничем помочь не могли, — сказал Рэкхем.

— Догадываюсь, — кивнула Петра.

— Но потом случилось нечто, чего мы не предполагали, — продолжал Рэкхем. — И на что даже не надеялись. Он нашел свою любовь. Он стал отцом. Ты сделала то, чего не могли сделать мы, — дала ему счастье. Так что, признаюсь, мы крайне тебе благодарны, Петра. Ты вполне могла бы сейчас быть там, с остальными, играя в ту же игру. — Он усмехнулся. — Мы даже не догадывались, что такое может случиться. Когда речь заходит об амбициях, ты полностью выбиваешься из привычного круга. Не так, как Питер, но близко к тому. Однако каким-то образом ты сумела отбросить все прочь.

Петра блаженно улыбнулась.

«Если бы ты только знал правду», — подумала она.

А может, он и знает, но пытается ею манипулировать, говоря ей красивые слова…

Никто никогда не имеет в виду в точности то, что говорит. Даже если человек думает, будто говорит правду, за его словами всегда что-то скрывается.

Было уже темно, когда Петра вернулась домой, в штабной комплекс в окрестностях Кигали. Мэйзер Рэкхем не стал к ней заходить, и ей пришлось нести обоих детей: Эндера — снова в слинге, Беллу — на груди.

Боб ее уже ждал. Подбежав к ней, он забрал у нее нового младенца и прижался щекой к щеке девочки.

— Не задуши ее, болван, — предупредила Петра.

Рассмеявшись, он поцеловал ее. Они вместе сели на край кровати, держа на руках детей и передавая их друг другу.

— Осталось еще семь, — сказала Петра.

— Трудно было? — спросил Боб.

— Рада, что ты не полетел со мной, — ответила Петра. — Сомневаюсь, что тебе хватило бы сил через это пройти.

От: ImperialSelf%HotSoup@ForbiddenCity.ch.gov

Кому: Suriyawong@hegemon.gov

Тема: Мы нашли Парибатру

Сурьявонг, рад сообщить, что мы нашли Парибатру, бывшего премьер-министра Таиланда. Он не вполне здоров, но при надлежащем уходе наверняка поправится — настолько, насколько это возможно в его возрасте.

Прежнее правительство практически довело до совершенства искусство исчезновения людей без необходимости их убивать, но мы продолжаем искать следы других тайских изгнанников. Я не теряю надежды найти и освободить членов твоей семьи.

Как ты знаешь, я возражал против любых незаконных действий в отношении Таиланда, его граждан и его правительства. И теперь я стараюсь воспользоваться первой же возможностью, чтобы исправить как можно больше последствий причиненного вреда.

По внутриполитическим причинам я не могу сейчас передать Парибатру организации Амбала, Свободному Таиланду, хотя рассчитываю, что его группа станет ядром нового правительства, и ожидаю скорого восстановления дружественных отношений.

Когда мы освободим Парибатру, передав его под опеку Гегемона, выглядит вполне разумным, чтобы его принял именно ты, приложивший столько трудов для спасения Таиланда.

Прибыв в Хайдарабад, Вирломи собственными руками построила хижину перед воротами военного комплекса, где она когда-то работала практически в плену, составляя планы войн и вторжений, в которые сама не верила.

Каждый день она ходила к колодцу набрать воды, хотя почти в любой индийской деревне имелся водопровод. Каждое утро она закапывала накопившиеся за ночь нечистоты, хотя в большинстве поселений имелась работающая канализация.

К ней приходили с вопросами сотни индийцев. Утомившись, она покидала хижину, плача и умоляя их идти по домам. Они уходили, но на следующее утро ее ждали другие.

Солдаты ее не посещали, так что мусульман в военном комплексе она открыто не провоцировала. Естественно, она контролировала индийскую армию, сила которой росла с каждым днем, с помощью шифрованных мобильных телефонов, которые ежедневно меняли на свежезаряженные ее люди, маскировавшиеся под обычных просителей.

Иногда к ней приходили иностранцы. Ее помощники шепотом сообщали им, что она не станет говорить ни с кем, если он не пришел босиком, а если они были одеты в западные деловые костюмы, она предлагала им подобающую одежду, которая им вряд ли понравилась бы, так что лучше было сразу облачаться в индийском стиле.

За одну неделю ее бдения к ней явились трое.

Первым был Тикаль Чапекар. Император Хань освободил его, как и многих других индийских пленных. Если он ожидал каких-то церемоний по возвращении в Индию, то его постигло разочарование.

Сперва он полагал, что молчание прессы вызвано наложенным мусульманскими завоевателями запретом на любые упоминания плененного премьер-министра, и отправился в Хайдарабад пожаловаться самому халифу, который теперь правил своей обширной мусульманской империей из-за стен тамошнего военного комплекса. Чапекару позволили войти на территорию комплекса, однако, пока он стоял в очереди к пропускному пункту, его внимание привлекла находящаяся в нескольких десятках метров хижина, очередь к которой была значительно длиннее, чем та, в которую выстроились желающие встретиться с правителями страны.

— Что это за хижина? — спросил он. — Прежде чем пройти через ворота, обычные граждане должны сперва зайти туда?

Часовые у ворот рассмеялись:

— Вы индиец — и не знаете, что именно там живет Вирломи?

— Вирломи? Кто это?

Часовые подозрительно взглянули на него:

— Ни один индус такого не скажет. Кто вы?

Он объяснил, что еще несколько дней назад был в плену и не слышал новостей.

— Новостей? — переспросил часовой. — Вирломи нет в новостях. Она сама творит новости.

— Жаль, что нам нельзя ее просто пристрелить, — пробормотал другой.

— И кто тогда защитит тебя, когда нас будут рвать на куски? — криво усмехнулся первый.

— Так кто она все-таки такая? — спросил Чапекар.

— Женщина — душа Индии, — сказал тот, который хотел ее пристрелить. Слово «женщина» он произнес с крайней степенью презрения, а затем сплюнул.