Орсон Кард - Эндер Виггин [компиляция]

Парень окинул его взглядом, затем присел, набрал немного земли, осыпал ею костюм Чапекара и начал втирать.

— Что ты делаешь? Как ты смеешь!

— Если ваш костюм не будет выглядеть старым, а вы — перенесшим множество страданий, то…

— Идиот! Мой костюм и так старый, а я пережил немало страданий в изгнании!

— Госпожу это не волнует, сэр. Но — как хотите. Или так, или набедренная повязка. У нее есть несколько в хижине, чтобы учить гордецов смирению.

Чапекар бросил на парня яростный взгляд, затем нагнулся, набрал земли и начал сам втирать ее в одежду. Несколько минут спустя он уже был в хижине, которую освещали три маленькие масляные лампы. На стенах из высохшей грязи плясали тени.

Вирломи приветствовала его улыбкой, которая показалась ему теплой и дружеской. Может, все не столь плохо, как он боялся.

— Тикаль Чапекар, — сказала она, — рада, что наш народ возвращается из плена.

— Новый император слаб, — ответил Чапекар, — он считает, будто сможет успокоить мировое общественное мнение, отпустив пленных.

Вирломи молчала.

— Ты отлично потрудилась, доставив хлопот мусульманам, — сказал он.

Вирломи молчала.

— Я хочу тебе помочь.

— Прекрасно, — обронила она. — Каким оружием ты владеешь?

— Никаким, — рассмеялся он.

— Значит… не как солдат. Умеешь печатать на компьютере? Я знаю, что читать ты умеешь, так что, надо полагать, с ведением учета на наших военных компьютерах справишься.

— Военных? — переспросил он.

— Мы — воюющая нация, — просто ответила она.

— Но я не солдат, — сказал Чапекар.

— Плохо.

— Я правитель.

— Индийский народ прекрасно справляется с правлением и сам. Ему нужны солдаты, чтобы изгнать угнетателей.

— Но у тебя же есть свое правительство. Твои помощники, которые говорят людям, что им делать. Вроде того, что измазал меня грязью.

— Они помогают людям. Они не правят ими. Они дают советы.

— И именно так ты правишь всей Индией?

— Иногда я выступаю с предложениями, и мои помощники распространяют видео по сети, — сказала Вирломи. — Потом народ решает, послушать меня или нет.

— Сейчас ты можешь отвергать правительство, — сказал Чапекар. — Но когда-нибудь оно тебе понадобится.

Вирломи покачала головой:

— Правительство мне никогда не понадобится. Возможно, когда-нибудь Индия решит, что ей нужно правительство. Но мне — никогда.

— Значит, ты не станешь мне мешать, если я буду убеждать людей именно в этом? В сети?

— Любой, кто бы ни зашел на твою страницу, — улыбнулась Вирломи, — может соглашаться с тобой или не соглашаться, по собственному разумению.

— Мне кажется, ты совершаешь ошибку, — заметил Чапекар.

— Ах… и это тебя раздражает?

— Индия нуждается в чем-то большем, нежели одинокая женщина в хижине.

— И тем не менее эта одинокая женщина в хижине смогла задержать китайскую армию в восточных ущельях на то время, которого хватило мусульманам, чтобы одержать победу. И та же самая одинокая женщина возглавила партизанскую войну и мятежи против мусульманских оккупантов. И та же самая женщина вынудила халифа приехать из Дамаска в Хайдарабад, чтобы он навел порядок в своей собственной армии, творившей жестокости против Индии.

— Вижу, ты очень гордишься своими достижениями.

— Я рада, что боги сочли нужным дать мне возможность принести хоть какую-то пользу. Я предложила тебе такую же возможность, но ты отказался.

— Ты предложила мне унижение и беспомощность.

Чапекар встал, собираясь уйти.

— В точности те же самые дары, которые я когда-то получила из твоих рук.

Он повернулся к ней:

— Мы уже встречались раньше?

— Забыл? Однажды ты посетил выпускников Боевой школы, планировавших твою стратегию. Но ты отверг все наши планы. Ты презрел их, последовав планам изменника Ахилла.

— Я видел все ваши планы.

— Нет, ты видел только те из них, которые хотелось Ахиллу.

— В чем моя вина? Я действительно думал, что они исходят от вас.

— Я предвидела падение Индии, поскольку планы Ахилла чрезмерно рассредоточивали наши войска, подставляя линии снабжения под атаки китайцев. Я предвидела, что с твоей стороны не последует ничего, кроме пустых заявлений — вроде чудовищного указа о назначении Вахаби правителем Индии, как будто власть в Индии принадлежала тебе и ты мог передать ее любому по своему желанию. Я видела — как и мы все, — насколько ты бесполезен и глуп в своем тщеславии и насколько легко поддался лести Ахилла, позволив собой манипулировать.

— Я не желаю этого слушать.

— Тогда уходи, — сказала Вирломи. — Значит, мои слова не трогают тайные закоулки твоей души.

Но он не ушел.

— Я сбежала, чтобы сообщить о случившемся Гегемону и, возможно, спасти моих друзей из Боевой школы от планов Ахилла убить их всех, — продолжала она. — А затем организовала сопротивление китайцам в горах на востоке. Но тем временем ребята из Боевой школы во главе с умным, смелым и красивым юношей по имени Саяги составляли план, который мог бы спасти Индию, если бы ты ему последовал. Рискуя жизнью, они опубликовали планы в сети, зная, что если попытаются передать их через Ахилла, то до тебя они никогда не дойдут. Ты видел эти планы?

— Не в моем обычае получать военные планы по сети.

— Да. И ты получил их от нашего врага.

— Я этого не знал.

— А стоило бы знать. Было вполне ясно, что собой представляет Ахилл. Ты видел то же, что и мы. Разница в том, что мы его ненавидели, а ты им восхищался — в точности за то же самое.

— Я никогда не видел тех планов.

— Тебе ни разу не пришло в голову посоветоваться с лучшими умами Индии. Вместо этого ты предпочел поверить бельгийскому психопату и последовал его совету напасть без каких-либо причин на Бирму и Таиланд, принеся войну народам, которые не сделали нам ничего плохого. Тот, кто следует голосу зла, — сам не меньшее зло, чем тот, кто нашептывает ему на ухо.

— Твое умение говорить афоризмами нисколько меня не впечатляет.

— Саяги бросил вызов в лицо Ахиллу, и Ахилл застрелил его.

— Глупо.

— Даже мертвый, Саяги куда ценнее для Индии, чем ты, — в прошлом и будущем.

— Мне очень жаль, что он погиб. Но я жив.

— Ошибаешься. Саяги живет в душе Индии. Но ты мертв, Тикаль Чапекар. Мертв, как только может быть мертв человек, хотя все еще дышит.

— Ты мне угрожаешь?

— Я попросила моих помощников привести тебя ко мне, чтобы помочь тебе понять, что теперь тебя ждет. В Индии для тебя ничего не существует. Рано или поздно ты уйдешь и начнешь новую жизнь где-то еще.

— Я никогда не уйду.

— Лишь в тот день, когда ты уйдешь, ты начнешь понимать, что такое сатьяграха.

— Мирное неповиновение?

— Готовность лично пострадать за дело, которое считаешь правым. Лишь когда ты будешь готов принять сатьяграху, сможешь искупить свою вину перед Индией. А теперь уходи.