Даниэль Зеа Рэй - Егерь

Она отступила на шаг. Еще на один шаг. Стены вокруг завертелись. Стало трудно дышать.

– Что ты здесь делаешь?

Роден обернулась и встретилась взглядом с самой Тьмой. Тело вспыхнуло. Тело заискрило.

– Что ты делаешь в комнате моей сестры? – переспросил ее Темный.

– Это не ее комната… – прошептала Роден, покрываясь молниями. – Это алтарь, которому ты поклоняешься…

– Убирайся отсюда… Немедленно!!!

– Мне наплевать, что ты влюблен в сестру! – закричала она. – Это – твои проблемы! Ты винил себя за ревность к матери, потому что сестра – родная дочь, а ты – приемный ребенок. Но Темный не может ревновать, это же неправильно! Значит, он будет любить! Он должен любить собственную сестру! Ты создал из нее идол и стал ему поклоняться! Никто и никогда не заменит тебе ее, никто и никогда не сравниться с ней! Пошел ты! Пошел ты со своими девиациями!!!

Она ударила его электричеством. Он отступил на шаг, морщась от боли. Новый удар. Еще один. Еще!

Он бросился вперед, схватил Роден за шею и опрокинул на ковер. Навис сверху.

– Остановись!!! – во все горло прокричал он и она перестала искрить.

Пальцы разомкнулись. Он тяжело дышал. Он был зол.

– Может, пора поговорить о твоих девиациях? – сквозь зубы процедил Темный. – Я напоминаю тебе покойного мужа? Он тоже был красив? Умен? Талантлив? Он тоже, в отличие от твоего отца, проявлял заботу? Гора булок на столе – и ты раздвинула ноги? Как же низко ты себя ценишь, Роден!

Она ударила его ладонью в грудь. Стало больно, но не настолько, чтобы слезть с нее.

– Ты хочешь, чтобы о тебе заботились, чтобы тебя любили. Но делаешь все для того, чтобы у всех и каждого отбить это желание. Ты ненавидишь себя за то, что произошло, и ненавидишь весь остальной мир за то, что продолжаешь с этим жить. Я – не твой муж, Роден. Я не буду тебя любить, потому что не способен на это. Хочешь трахаться со мной? Давай трахаться! Но не смей меня лечить! Все поняла?

Глаза Роден заслезились.

– Может и дешевка я… – прошептала она. – Но для меня хотя бы булок испекли. А что сделали для тебя, что ты так завелся?

– Ну и сука же ты! – прошипел Темный и впился в ее губы.

Он вошел в нее одним толчком. Она застонала и начала двигаться под ним. Секс, похожий на издевательство, страсть, в которой нет ни капли любви, ни толики заботы… А ей и не нужна эта любовь. Ей не нужна забота. Она отвратительна. Она достойна только этого.

Слезы полились из глаз, омывая щеки и скатываясь по шее на пол. Роден обмякла, пустыми глазами глядя в потолок. Темный остановился.

– Роден… – будто издалека позвал он. – Роден, ты слышишь меня?

Она не ответила. Ей было абсолютно все равно, что он делает, как он это делает.

Зафир прижался губами к ее щеке и закрыл глаза. Перед лицом Роден возникло небо. Чистое голубое с проплывающими в нем облаками. Ветер подул в лицо. Трава зашелестела вокруг. Здесь хорошо… Здесь так хорошо…

– Прости меня, – прошептал он, прижавшись губами к ее уху. – Пожалуйста, прости меня.

Она ничего не ответила.

– Куда ты пропал? Я волновалась! – Эберроуз вошла в кабинет Стефана без приглашения и присела на диван.

Стефан оторвался от изучения документов и снял обруч с глаз.

– Во-первых, добрый день, Эберроуз, – произнес он. – Во-вторых, ты не постучала, хотя правила тебе известны. В-третьих – ни сейчас, ни впредь я отчитываться перед тобой не собираюсь. Это понятно?

– Да, – тихо кивнула она.

– Где-то через час к нам приедет твоей отец.

– Какие-то проблемы в резервации? – забеспокоилась Эберроуз.

– Участились случаи незаконных перемещений через границу. Меня это беспокоит. Хочу попросить его усилить меры безопасности.

– Я поняла, – она кивнула и встала. – Я переоденусь. Думаю, отец захочет повидаться со мной.

– Безусловно, – согласился Стефан.

– Извини, – тихо обронила она и так же тихо покинула его кабинет.

Стефан долго смотрел на запертую дверь, затем надел обруч и связался с поверенным.

– Есть новости по делу?

– Нет, мой Император.

– Согласно отчету службы безопасности, моя невеста постоянно выходит на связь со своим братом. Я хочу, чтобы ты проверил все его контакты. Особенно меня интересует последняя неделя и период моего отсутствия на Олмании. Если найдешь что-нибудь необычное, сразу поставь в известность меня.

– Да, мой Император.

Стефан прервал соединение и бросил обруч на стол. Ему уже доложили о том, что Сафелия украла данные по переписи населения иных. Стефан понимал, зачем ей эти сведения. Он даже знал, куда именно и зачем она поедет. Вот почему она забрала с собой его пропуск. И если она вляпается в неприятности в очередной раз, он может не успеть ей помочь.

Сафелия активировала голограмму и снизила скорость. Проверять все самой ее научила Роден. «В материалах дела ты никогда не найдешь тех деталей, которые поведают тебе родственники или близкие жертве люди. Мимика, выражения лиц, задержка ответов, – все это даст тебе подсказки, в каком направлении двигаться дальше».

Сафелия пристроилась в длинную очередь машин, пересекающих границу. Спустя минут двадцать, она опустила стекло и предъявила удостоверение агента бюро безопасности Империи. Брови военного поползли вверх, когда он прочел звание человека, сидящего в подержанной дешевенькой машине.

– Требуется несколько минут для подтверждения, – ответил военный и отвернулся от безлицей Сафелии.

Безусловно, он проверял подлинность удостоверения некоего генерала с малоизвестной фамилией. Военный обернулся, вернул удостоверение и отдал честь.

– Счастливого пути, мэм.

Сафелия спрятала удостоверение Стефана в карман и закрыла окно. Естественно, Антроуз Беверин вполне мог оказаться женщиной, а не мужчиной, о чем в удостоверении ничего написано не было.

Спустя час пути, она подъехала к дому на окраине маленького поселка и остановилась. Скрывать лицо в подобной ситуации было нельзя. Сафелия вышла из машины и направилась к дому. Звонок оказался сломан, и она постучала. Открыли не сразу. А когда открыли, Сафелия была вынуждена отступить на несколько шагов назад.

– Добрый день, господин Алексон! – Сафелия старалась говорить на древнем олманском без акцента, но судя по искривленному лицу двухметрового мужчины, открывшего дверь, у нее получалось плохо. – Я пришла поговорить с вами о вашей покойной дочери Эмбер. Могу я войти или мы можем поговорить здесь?

– Кто вы? – спросил мужчина, не спеша распахивать дверь перед Сафелией.

– Я – стороннее лицо, которое заинтересовано в расследовании серии убийств женщин на территории резервации.

– Вы из какого-то бюро? – скривился мужчина.

– Нет, – покачала головой Сафелия.