Игорь Николаев - Гарнизон

Возглавлял процессию разжалованный комиссар Тамас, который по ходу просвещал Холанна относительно всего, что встречалось на пути. Дальше двигался сам Уве, навостривший уши и регулярно переспрашивавший проводника — маска и затянутый капюшон, заменявший шапку, сильно мешали беседе. А без них у непривычного к открытому холоду ревизора мгновенно замерзали уши и нос. Номером три был худосочный технопровидец, оказавшийся еще ниже и так низкорослого Холанна, который про себя окрестил поход "шествием карликов". Техник всю дорогу молчал, шумно сопя через маску под грузом рюкзака с инструментами. Технопровидца комиссар отрекомендовал как "Туэрка Льявэ", наверное, тот был из эмигрантов — больно имя непривычное и совсем неблагозвучное. И замыкал цепочку сервитор — носильщик, загруженный канцелярскими принадлежностями. Уве рассчитывал сразу на месте составить надлежащие акты, заверив оные печатями и подписью временного командира гарнизона, а также своей собственной.

Холанн поневоле засмотрелся на Волт. Уве очень редко покидал уютный, обжитый мир Танбранда, и то — почти всегда в транспорте. Счетовод привык видеть небо через толстое стекло и пелену промышленного смога, неизменно окутывавшего Черный Город. Холанн и представить не мог, что небесный свод может быть настолько синим, прозрачным. А настоящее солнце — не красное или тускло — оранжевое, почти незаметное за сумраком туч, а белое, с легким желтым оттенком.

Еще при дневном свете можно было отчетливо разглядеть, что База Тринадцать — маленькая, но вполне полноценная крепость. По всему периметру Волта шел изломанный, как челюсть гигантского зверя, вал из кусков льда и снега, щедро политого водой, высотой почти в рост взрослого мужчины. а кое — где и выше. В это заграждение были щедро натыканы арматурные прутья, поддерживавшие мотки колючей проволоки. Как обычной, с шипами, так и в виде узких лент с иззубренными — как у пилы — краями. Через каждые сто метров возвышались сторожевые вышки с расчехленными турелями спаренных лазпушек, причем вертикальные лесенки, ведущие в собственно башни, были заключены в прозрачные, но похоже, весьма прочные трубы. При необходимости турели могли взять под перекрестный огонь и сам вал. По словам командира Тамаса перед валом во льду и мерзлой земле был выдолблен неглубокий, но вполне полноценный ров. В общем сейчас Волт уже не казался, как минувшим вечером, сказочным царством чистого снега. Скорее то было место, над защитой которого поработали скованные нехваткой ресурсов, но весьма трудолюбивые и упорные руки.

— Это все от… "парней"? — поинтересовался Уве, показывая на очередную башню.

— Да, — отозвался Тамас. — Не только, но главным образом от них. Как я говорил, с Готалом у нас мир, но орки непредсказуемы. Когда они поблизости, спать надо с оружием под подушкой, держа один глаз открытым. Поэтому наш заборчик еще и заминирован. Будьте аккуратнее, не подходите близко.

Два пистолета в кобурах из толстой коричнево — желтой кожи вполне открыто висели у комиссара на поясе, наглядно иллюстрируя мысль о бдительности.

— А зачем им аккумуляторы? — спросил Холанн. — Вряд ли у… зеленых есть электротранспорт. Или им тоже нужен свет?

— Орки одинаково хорошо видят и днем, и ночью, — сказал Тамас. — В сумерках чуть хуже, но не намного. У обычных парней, как правило, монохромное зрение. А аккумуляторы им нужны для радиоприемников.

Уве задумался над тем, что значит "монохромный", поэтому не сразу понял окончание фразы.

— Радио? — переспросил он.

— Да. Парни слушают передачи из Танбранда. Сказки.

— Сказки… — повторил Холанн, в очередной раз выбитый из душевного равновесия.

— Все живые существа так или иначе ищут развлечений, — пожал плечами Хаукон Тамас. — Орки вообще довольно своеобразные создания. Они размножаются спорами, поэтому лишены всех привычных нам комплексов и эмоций, связанных с продолжением рода. Для оркоидов — тех из них, кто способен задумываться над такими вещами — естественна мысль о том, что они будут напрямую продолжены в своих потомках, поэтому зеленые совершенно не боятся умереть. Они не понимают концепцию индивидуальной смерти. За исключением разве что Готала, но тот вообще уникальный босс, я уже говорил. Голод им также не страшен, если орк существует, значит ему есть, чем питаться. В крайнем случае они запросто едят друг друга, без комплексов и рефлексии. Так что суть существования зеленых — в развлечениях. Больше всего их веселит и увлекает война.

— Но сказки… — только и смог выговорить Холанн, вспоминая Сникрота и его мечи. Сама мысль о том, что это чудовище может сидеть у радиоприемника, слушая истории для детей, казалась дикой и безумной. Все равно, что успокаивать колыбельной сам Хаос. — Совсем как дети…

Комендант торопливо осенил себя аквилой, стыдясь упоминания всуе злотворной сущности.

— Уве, орки — не животные, — терпеливо пояснил Тамас. — Да, это весьма гнусные и очень опасные создания. Но они не звери и обладают на удивление богатым внутренним миром. Зеленым свойственно многое, что привычно для нас, людей. Они действительно в чем‑то похожи на детей, это правда… Представьте себе ребенка лет десяти, выше и гораздо сильнее взрослого мужчины, с врожденным умением драться, изготавливать сложные механизмы, взрывчатку и оружие, даже стрелять. Дите получает удовольствие в жизни почти исключительно от драки и всю жизнь прожило среди таких же инфантильных убийц. Людей оно воспринимает, как слабаков, которых легко бить. Понимание, что людей с оружием бить сложно и рискованно — это уже уровень босса, то есть самого умного и сильного в… обществе. Такие вот восьмифутовые дети — психопаты. Привыкайте. Или не привыкайте, в конце концов относительно скоро вы нас покинете… Что ж, мы на месте.

Ангар номер восемнадцать был шире и приземистее остальных, его серые бетонные стены даже на беглый взгляд казались солиднее и прочнее, чем у собратьев. А крыша была не плоская или полукруглая, а двускатная, крытая не традиционным пластиком, а настоящими металлическими листами. Похоже, постройка была старой, может быть самой старой на базе.

— Это один из первых, что здесь возвели, еще при основании, — Тамас предвосхитил вопрос Холанна. — Три остальных потом перестроили и заменили кровлю — пласталь была в дефиците, пока не освоили месторождения у хребта. А этот остался, как был. Можете проверить печати — ворота не трогала ничья рука.

— Точно не трогали? — спросил Холанн, он и сам чувствовал, что вопрос прозвучал глупо, но не удержался. Хотелось говорить, о чем угодно, только чтобы слышать звук человеческого голоса, пусть даже своего. Разогнать гнетущую тишину, повисшую вокруг. Здесь, на отшибе, словно само небо помрачнело и сдвинулось ближе к земле, выстуживая ее ледяным дыханием.