Николай Ютанов - «Если», 2017 № 01 (248)
- Название:«Если», 2017 № 01 (248)
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:ЗАО «Корвус», «Энциклопедия»
- Год:2017
- Город:Санкт-Петербург
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Николай Ютанов - «Если», 2017 № 01 (248) краткое содержание
Публикует фантастические и фэнтезийные рассказы и повести российских и зарубежных авторов, футурологические статьи, рецензии на вышедшие жанровые книги и фильмы, жанровые новости и статьи о выдающихся личностях, состоянии и направлениях развития фантастики.
Со второй половины 2016 года журнал, де-факто, перестал выходить, хотя о закрытии не было объявлено. По состоянию на 2019 год журнал так и не возобновил выпуск, а его сайт и страницы в соцсетях не обновляются.
«Если», 2017 № 01 (248) - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Тоже вот, деда Касьяна присказка — запыхался, мол, как Савраска. А что за Савраска — так я и не узнал у него. Собачья кличка, наверное. И ведь сучья ж натура! Ползешь, карабкаешься — вся спина мокрая, а ветерок наверху такой продирает, что зубы ломит. Вот и пойми, согрелся или замерз.
Взобрались, значит, к самой башне. Отгребли малость на балкончике, послушали у двери — не дверь, а название одно, две обгрызенные доски и жердина наискось. Внутри вроде тихо, но нынче уж меня тишиной не купишь. В поезде тоже тихо было, а что вышло?
Ну да нам внутрь лезть и не надо. Ватагу я под берег послал, пусть пока на льду перекантуются. Ничего, потерпят, нашему брату, зимогору, к стуже не привыкать. А собачек можно и в упряжке покормить, не откладывая. Только обзору такого со льда, конечно, не будет. Там хоть широко, а низко. Тушино видно, а Сокол — хрен.
Потому я и полез на башню, и Витьку взял. Глаза-то мои совсем не годящие, считай — полторы пары на двоих.
— Не туда смотришь, — в бок его пихаю. — Дорога нам звон куда! Гляди внимательно, да запоминай, чтобы потом не плутать.
Только вижу — не слушает он, щурится в ту сторону, откуда пришли.
— Чего это там? — бормочет. — Дед, ты глянь!
Вот недотыкомка! Да если бы я мог сам разглядеть, я бы тебя сюда и не гонял! Таращусь, перемаргиваюсь с глазу на глаз, а ни черта не разобрать. Точка какая-то там вдалеке, откуда наш след окореночный идет. Сослепу невесть что чудится. Будто… нет, и говорить не буду. Не выспался я прошлой ночью, вот и мерещится.
А этот долбень, как назло, молчит, как снегу в рот набрал. Иной раз помолчать надо, так его, бывает, не заткнешь.
— Да говори ж ты, асмодей! — ругаюсь. — Чего там? Знакомого приметил?
— Вроде того, — кивает. — Век бы его не видать…
Витьку я на горе оставил для догляда и свой зипун ему дал, чтоб не мерз, а сам скатился кубарем к нашим на лёд. Так и так, рассказываю. Вчерашний лохмарь за нами идет.
Прокентий хмурится, плашки от Машины на шпильку собирает.
— А с чего ты взял, что это вчерашний? — рассуждает. — Может, местный? Мало ли их тут, в городе? Станция близко.
Ну ты погляди на него! Сроду живого лохмаря не видал, а туда же, с охотником спорит!
— Ты, — говорю, — свое дело ведай, а в охотничье не встревай! Я хоть глазами слаб, а разбираюсь, поди, давно лохмарь по следу идет или только что учуял. Машину скоро соберешь?
Руками разводит.
— Только начал. Надо повозиться.
Вот то-то — повозиться! Предупреждал же — некогда будет гайки крутить!
Ладно. Кликнул я копейщиков, велел набрать дреколья в запас, отпрячь собак, которые позлее, и повел кругом вокзала назад по окореночному следу — в перехват зверя. Витька с горы семафорит, указует — совсем, мол, близко зверь, рукой подать, бери его в клешню, братва! Ишь, раздухарился, Чапаев! С верхотуры-то легко клешню показывать. Сколько тех клешней лохмарь пообкусывает, пока его копьями забьешь? Не знал бы я точно, что он один, разве отважился бы охоту без Машины начинать? Да и на одного бы не полез, когда б не нужда. Если можешь тихо от лохмаря свинтить — не раздумывай. Вот главная заповедь охотника.
Но сейчас деваться некуда. Подберется зверь к ватаге, кинется на баб с детишками — много ты с ним в толчее навоюешь? Потому идем навстречу.
— А ну, разберись в цепь! — командую. — И шуму побольше. Может, сам уйдет…
Мужики давай палками стучать, голосить, кто во что, а я громче всех — затянул старинную нашу песню охотного копейщика:
«Гоп-стоп, Сэмен, засунь ей под ребро!»
Ребята подхватили, раскатили в двадцать глоток, так что и страх прошел. Идем, как в атаку на пулемет.
И что ты думаешь? Помогло! Обогнули вокзал, смотрим — нет нигде лохмаря! Поле ровное, без бугорка, без колдобинки, только кленовые верхушки над сугробом торчат. Где же зверь?
Оглядываюсь на башенку, свищу Витьке — сверху-то небось виднее, куда лохмарь девался. Да где там! И маковки Витькиной не видать. Задубел, что ли, на ветру, уши греет?
— Вот он, след-то, — Леханя молодой показывает.
Смотрю — точно. Цепочка жиденькая тянется полем, еле-еле так по насту когтями царапнуто, а все-таки различимо. Лохмарь тут резко в сторону взял — должно, песню услыхал — и утащился куда-то в сторону холмов — домов бывших. Робеет, скотина! Не азартно ему в одиночку на артель переть.
— Пойдем за ним? — Леханя спрашивает.
Ну уж нет. Отогнали — и ладно. Подвиги нам сейчас ни к чему, вот будет Машина — тогда милости просим.
— А дед-то наш голосист, — Никитка Кочкин посмеивается. — Так песню орал, что и лохмарь испугался!
— Да, может, он старый дедов знакомый, — Леханя тоже скалится. — По голосу узнал, да и убрался от греха подальше!
Ржут. Как поняли, что не надо больше шеи под лохмариные когти подставлять, так, вишь, разобрало их. Бывает.
— Ну-ка, ты, прыткой, — Лехане говорю, — беги смени Витьку на башне! А то он примерз там, поди, задницей до кирпичей… Да гляди в оба, не в затишке хоронись! Прозеваешь зверя — шкуру спущу! Вояки, матерь вашу…
Полез Леханя на гору, а мы, остальные, тем же порядком назад двинулись, но — с оглядкой. Неспокойно что-то у меня на душе. Скорее бы уж Прокентий с Машиной заканчивал! Валить отсюда надо, пока беды не приключилось!
И как в воду глядел. Полдороги не прошли, вижу — несется Леханя во всю прыть с горы обратно, а в руках у него — прямо тошно мне стало — Витькина шапка!
Подбежал, задыхается, глаза дикие.
— Нету его там! — хрипит. — И дверь сломана…
Смолянкой много, конечно, не насветишь. Ступеньки кое-как видно — и скажи спасибо. Спускаемся друг за другом — я, следом Леханя, потом братья Кочкины — Данила с Никитой. Последним шаркает Гришка Перебейнос — старый хрен, вроде меня, но жилистый, а самое дорогое, что молчун. Сказано идти — идет. Скажут: стой — будет стоять. С умными советами не лезет. Умной тут уже есть один…
Остальных копейщиков я отослал ватагу охранять — мало ли что? Чую, однако, молодые сзади сопят неодобрительно, не нравится им этот наш поход впятером. Как будто мне самому нравится! Но в тесноте да еще в потемках что пятеро, что двадцатеро — один хрен. А только Витьку я просто так не брошу. Вдруг жив? Надо хоть попытаться спасти. Меня самого когда-то также спасли…
Лесенка узка да крута, винтом уходит в темень преисподнюю, а по сторонам здоровенные железяки обындевелые, тяги да колеса. Я поначалу удивлялся, что за нагромождение такое, а потом вспомнил: башня-то с часами! Вот это самое их нутро и есть.
Пониже часов раздалась лестница вширь, из башни выбрались на этаж. Гулко тут, пусто, а простору! Ребята мои этакой амбарины отродясь не видали. Дальних углов совсем не разглядеть — тьма! И черт ее знает, чего там, в той тьме, притаилось. Вижу, оробели совсем, только Гришка равнодушно глядит, дескать, видали мы вокзалы и побольше этого.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: