Песах Амнуэль - Приговорённые к высшей мере
- Название:Приговорённые к высшей мере
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Маариф
- Год:1990
- Город:Баку
- ISBN:5-556-00027-1
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Песах Амнуэль - Приговорённые к высшей мере краткое содержание
Приговорённые к высшей мере - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Я не понимал людей, способных унизить, оскорбить, даже ударить и убить человека только потому, что нос у него не той длины, а речь не услаждает слух. Что ж, сейчас представилась возможность восполнить этот пробел в моем образовании. Не возможность даже, а необходимость.
У меня оставалось пятьдесят две минуты.
Патриот вынуждал меня выйти в Мир.
Я знал, как это сделать. Впервые почувствовал в себе силу много лет назад. А точное знание пришло в марте восемьдесят четвертого. Я запомнил день, потому что моя неожиданная эйфория казалась всем неуместной — хоронили Андропова, весь отдел собрался у телевизора, ждали момента, когда начнут опускать гроб и гадали: уронят, как Леонида Ильича, или нет. А я метался по комнате, повторяя и запоминая вербальное решение, позволяющее мне стать самим собой. Всего лишь — собой. Но — до конца. Собой — настоящим. Я знал — как, и знал, что вряд ли решусь произнести тест от начала до конца, как не решаются истинно верующие произносить всуе имя Господа…
Я присел на скамейку в сквере. Ко мне тут же подпорхнули два жирных пятнистых голубя и, расхаживая у моих ног, косили глазом и ждали подачки.
Есть ли иной путь? Найти Патриота необходимо Никто из наших его, скорее всего, не знает. Канал связи, установленный вчера Патриотом, — односторонний. Пройти по нему я не мог.
Сорок пять минут впереди. И нужно решаться.
Что я смогу? Чем стану? Кто я — там, в глубине?
С детства я умел чувствовать других: настроения, желания, Мне казалось, что так устроены все.
Газетам я не верил. Взяв в руки лист, я знал уже, что эта заметка врет о комбайнере, якобы собравшем две нормы, а здесь автор славит дорогого Никиту Сергеевича, хотя на деле ему решительно все равно, кто там, наверху. Прочитав о суде над Синявским и Даниэлем, я знал, что они говорили правду, а судьи почему-то верили в то, что подсудимые — враги. Представляю, как было трудно со мной. Впрочем, и мне было не легче.
Лишь однажды я воспользовался своей способностью во зло. На приеме у председателя райисполкома. Я работал тогда в подмосковном НИИ коррозии, жил в общаге и, когда среди ночи в комнату ворвались пьяненькие аспиранты, повалили моего соседа на кровать и по-петровски начали лить в рот водяру, я решил — хватит. И пошел качать права. Взгляд у председателя был оловянным, как у статуи в Пушкинском музее, но та была произведением искусства, а этот — плод творчества аппарата. И я не сдержался — плюнул в эти глаза, сказал все, что думал о нем, о его учреждении, и разнице между социализмом и тем, что они тут построили, а потом потребовал ордер на однокомнатную секцию. И получил. Отмывался потом месяц. Физически, с мылом, будто пленку дерьма не мог отодрать от тела.
Именно в кабинете районного начальника, глядя в оловянные глаза, которые наверняка издали бы глухой звук, если в них постучать, я впервые на короткий миг, когда вся сила была собрана в кулак, осознал себя.
Богослов сказал бы, что мне явилось Откровение.
Поиск
Хорошо бы иметь свидетеля, но — поздно.
У меня похолодели ладони. Кто-нибудь и когда-нибудь умел это? Знал? Наверно. Не я первый. Наверняка не я. Но не об этом сейчас. Я должен стать собой. Я весь здесь.
Весь.
Страшно.
Я сидел на скамейке в сквере, у моих ног возились голуби, и еще я чувствовал, что вижу себя со стороны. Нет, я не точен. Я не могу быть точен, когда не хватает слов. Я видел то, чего нельзя увидеть, находясь в привычном четырехмерии. Так плоское существо, живущее на поверхности ленты, не может ни увидеть, ни ощутить высоту или глубину своего — трехмерного! — мира.
Голуби распухли, заполнили Вселенную и исчезли, все стало коричнево-серым, невидимым, хотя я по-прежнему знал, что сижу на скамейке, и что голуби, выдрав друг у друга по перу, разлетелись в разные стороны, и мимо скамейки прошла девушка в розовом платье и покосилась на меня, думая о том, что левая туфля жмет, и я знал это, но не видел, потому что сознание мое уже переместилось, упало в глубину моего «я» и оглядывалось здесь в поисках нити, связывающей меня с Патриотом.
Я понял, что все не так просто. Нить оказалась прерывистой. И вела сначала вовсе не к Патриоту, а в другую сторону, в подсознание иного человека.
Мне стало больно.
Потому что предстояло убить.
Невесомость. Питательный бульон — вкусно, сине-зелено, с проседью, мелко. Не те слова. Нет — точные. Рассчитываю варианты. Темп? Никакого. То есть, как пожелаю.
Пытаюсь понять, хотя это и не обязательно. Вкус, цвет, запах — тоже не обязательно. Исчезли, можно без них. Нет собственных ощущений. Это рудименты. Оттуда — из трехмерия. Знание осталось. Только оно. Разобраться. Иначе не сдвинуться. Искать. Искать. Искать. Стоп — зациклился.
Сначала. Я — подсознание Андрея Сергеевича Лумера. Двадцать семь лет. Бывший спортсмен, каратэ, семь призов, один олимпийский, нарушение, дисквалификация, как жить, тренер, много вас таких, не заработать, не прожить, «Железо», кличка, большое дело, охрана, годишься, ствол винцера, такая работа. Ясно — мысленно пробежал по цепи памяти, это нужно для решения задачи, только логика, никаких эмоций, за эмоции отвечает другой центр мозга, не отвлекаться.
Зачем мне решать его задачу? Что со временем? Не знаю. Решение не отнимает времени. Время — свойство сознания, а я — глубже.
Задача: убить. Оружие: вибрач. В теле не оставлять. Жертва: Усманович. Кооператив «Ритм». Председатель. Отказался платить. Наводит ментов. Предупреждали. Смелый? Нет — дурак. Цена. Информация для решения не важна. Но поступает непрерывно. Мешает. Сильный раздражитель, если проникает в подсознание. Два с половиной куска. Много? Мало? Не оценивается.
Сначала. Оценка вариантов. Накопление.
Вариант первый. Встретить у подъезда. Лампочка вывернута, инфор задушен. Темно. Удар. Тело — в угол. До утра не найдут. Живет один. Жена с дочкой на даче. С любовницей поссорился. Уходить спокойно. Дворами.
Вариант второй. Дача. Вечер пятницы. Воздушка двадцать один семнадцать с Савеловского. Дорога через подлесок, полкилометра. Ждать там. Отход — воздушна от города, риск меньше.
Вариант третий. Выходит от друга — Гоголевский бульвар, игра в ланс, полночь, к машине, удар, ключ в замке зажигания, прочь, машину оставить у метро «Арбатская». Успеть на последний поезд.
Четвертый вариант…
Пятый…
Шестой…
Триста восемьдесят второй…
Стоп. Варианты все меньше отличаются друг от друга. Сгруппировать. Отбросить триста тридцать два — вероятность засыпки больше критической. Остальные — на четыре группы. Кооператив. Дом. Дача. Друг. Проработка. Возврат.
Сто шестьдесят третий. На ланс к другу. Проходной двор. Удар вибрачом при входе под арку. Много вариантов отхода — хорошо.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: