Константин Чекушкин - Стрела на Север [СИ]

-Расслабьтесь, уважаемый. У меня есть разрешение,-мирно бросил я уже из дверного проёма. Старик перевёл испуганное морщинистое лицо на бармена. Тот подтверждающе и с улыбкой кивнул.

Застоявшийся на осеннем ветру стальной конь БМВ R1200GS взревел мощным мотором. Через восемь с половиной минут он донёс меня к последнему двухсотметровому отрезку тихого тупикового переулка, где крайним в ряду стоял мой скромный, но уютный одноэтажный дом с боковым резким спуском в полуподвальный отсек гаража. В восемь вечера уже полные сумерки, плюс вдобавок навис над районом туман, освещение улицы вот уже несколько дней почему-то не работало, и в соседних домах справа и слева окна стояли тёмные, никого не было дома. БМВ резал последние пятьдесят метров кромешной тьмы мощным лучом фары, вдруг неожиданно выхватил из темноты сидящего на асфальте перед кустами зайца. Зверёк перескакнул через окаймляющие тупиковый пятачок разворота кусты, и на всех парах рванул в сторону леса.

Наконец дома. БМВ едва слышно вздохнул распрямляющейся после снятой с него тяжести подвеской. Я закатил мотоцикл на стоянку в гараж у стены, похлопал по седлу.

-Отдыхай теперь пару деньков. Скоро пора тебе и на зимнюю длительную стоянку. Последние дни октября. Холодно становиться уже, а то бы вместе на тебе и в Баварию помчали, если бы лето было, на родину твою. Туда, где тебя десять лет назад склепали.

Мотоцикл в знак согласия потрескивал остывающим двигателем, обдавал теплом, приятным после октябрьского холодного ветра, дышал в лицо смесью масла и сгоревшего в цилиндрах бензина.

Бродя по дому из кухни в комнаты и обратно, собирал я сумку в дорогу на завтра. Не давал душевного покоя недавний случай с незнакомцем в баре. И подсунутая бумаженция. Проверка данных на скорую руку показала, что написанный адрес действительно принадлежит одной из библиотек третьего по величине города Германии, про распределение книг по полкам естественно ничего не узнать, пока не попадёшь сам в ту библиотеку, а имя с телефоном нигде официально не фигурирует. Дитрих Вайсс. Имеет ли он отношение к библиотеке, или же отдельный расклад? Звонить же по номеру не имело пока никакого смысла. Что сказать? Представьтесь, кто вы? На слабом немецком к тому же. Для начало надо хотя бы что-то в той же библеотеке рассмотреть. Или же плюнуть на подсунутое? Есть ли смысл в этом ковыряться, тем более что библиотека находится в стороне от запланированных точек работы, а времени и так в обрез. Я схватил было мобильный телефон, набрал номер Беатрис чтобы сообщить о проишествии, но отдёрнул в последний момент руку от кнопок. Что, собственно, ей особенного рассказать? Передать словами по телефону пережитые чувства было бы делом непростым, конкретной же информации кот наплакал, и ещё проверить надо. Я решил подождать, по возможности использовать полученные от незнакомца сведения, а по возвращении домой в четверг спокойно обсудить всё с Беатрис. Кто знает, при удачном раскладе может и будет чем похвастаться.

Поездка В Мюнхен превзошла все ожидания: измотанно-усталый от недосыпа и переизбытка чувств, но довольный результатами исследований, сидел я в снижающимся к Норрчёпингскому аэропорту самолётике. Сидел с почти невидимым со стороны, но тем не менее чрезвычайно весомым багажом; карты памяти электронных носителей информации, и пластиковая папка для бумажных копий формата А4 были туго упакованы ценными сведениями, тем, о чём я несколькими днями ранее и мечтать не смел. Физический же вес дорожного рюкзака вырос лишь на полтора кило, купленная в Мюнхенском аэропорту бутылка белого Мартини Бианко торчала из бокового отсека.

Одно из преимуществ маленьких провинциальных аэропортов, это, кроме относительной тишины, быстрота обслуживания и зачастую полное отсутствие очередей. Самолётик резво свернул с посадочной полосы, подкрался почти вплотную к белому одноэтажному зданию аэропорта, остановился, и уже минуту спустя откинул трап, разрешая немногочисленным пассажирам покинуть салон. Без какого-либо выдвижного, присасывающегося к выходу из самолёта коридора для выпуска народа, без медлительного автобуса доставки, прямо по бетонке из самолёта в здание протопали пятнадцать человек и скрылись за стеклянными дверями. Какой, однако, контраст с гигантским Мюнхенским аэровокзалом, откуда два часа назад воздушное судёнышко унесло меня к родному северу. Там, с непривычки, если в первый раз и без встречающих лиц, запросто заблудишься; а из одного терминала в другой лучше всего ехать автобусом внутреннего трансфера; отовсюду доносятся шумы самого различного спектра и уровня громкости, сливаются в один, снова расщепляются на новые составные частицы. Речь на всех возможных и невозможных языках, суета, гул, вспышки, свет рекламы, звон посуды кафе и ресторанов, объявления по громкой связи, смех, возгласы, и ещё непонятно что. Здесь же, словно в вечерней квартире с только-что выключенным телевизором; лёгкое, лишь едва уловимое движение, потрескивание, запах кофе, приглушенный свет ламп и звук порывов осеннего ветра. Не имея иной поклажи, кроме рюкзака на плече, прошагал я мимо короткой ленты отсека выдачи багажа, мимо едва взглянувшего на меня охранника, обогнул закрытое в этот час единственное кафе (время 20:45), и вновь оказался на открытом воздухе на другой стороне здания. На компактной площади лицевой стороны аэропорта в жёлтом свете фонарей скучали три машины такси. Несколько автомобилей скучковалось на стоянке поодаль; встречающие прибывших. В ста метрах от аэровокзала проходила просёлочная дорога, у обочины висела на столбике вывеска, извещающая народ о том, что здесь делает остановку автобус номер 440, который шёл в центральную часть города Норрчёпинг, откуда надо было ещё делать пересадку на трамвай, идущий в мой район. Такси в город стоило недорого, да и деньги теперь в кармане водились, но по старой привычке, экономя средства, обошёл я таксистов стороной, и двинул к обочине дороги. Автобус, подмигнув оранжевым поворотником, подрулил к единственному стоящему пассажиру точно по времени, 20:55. Не более чем через четверть часа я вновь вдохнул прохладный ноябрьский воздух центра Норрчёпинга. Знакомый запах города, где прожито много лет; смесь паров дизельного выхлопа, свежести морского залива, осенней листвы и влажного асфальта. Норрчёпинг. Крупный индустриальный (в прошлом, стоит лишь добавить) город Швеции. Я решил двинуть домой пешком, размять ноги, проветрить перенапрягшиеся мозги, по ходу выудил из куртки мобильник и набрал номер Беатрис.

-Привет Алекс,-отозвался звонкий голос после первого же сигнала, как-будто она только и ждала звонка,-ну что, живой? Почему так долго не откликался? Видел моё сообщение сегодня утром? Рассказывай! Как съездил? Всё в порядке с тобой-то, или что?