Грим - Зао «Парк» [СИ]
- Название:Зао «Парк» [СИ]
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:СИ
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Грим - Зао «Парк» [СИ] краткое содержание
Зао «Парк» [СИ] - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Хотите туда? Теоретический вопрос о множественности вселенных мы как-то прорабатывали с одним астрофизиком за пивом. У него даже была мысль о том, что можно наладить связь меж соседними универсумами, используя особым жгутом скрученное оптоволокно. О переброске из мира в мир высказывания его были туманны.
— И каким же образом? — спросил я.
— Сразу не объяснишь. Разве что общий принцип, в двух словах.
— Хорошо, в двух.
— Сознание — свет, — сказал служащий. — Даже если несколько залито вином. Что оно — свет, я и раньше слышал. Но считал до сих пор метафорой, не имеющей отношения к большинству из нас.
— У кого-то чуть брезжит, — косвенно подтвердил мою мысль служащий. — У кого-то брызжет так, что искры летят. Свет квантуется.
На элементарном уровне взаимодействие между параллельными вселенными выражено довольно явно. Иными словами обмен фотонами происходит всегда, но на микроуровне. Для переброски вас в качестве квантов света в близкую по своим свойствам вселенную используется явление интерференции.
— В близкую?
— В одну из ближайших. Причем в ту, где обитает наиболее счастливый в полноте самовыражения ваш двойник. Самовыражение. Это слово для обозначения счастья я и искал.
— Сколько времени это займет? И как определяется наиболее благоприятная для моих амбиций вселенная?
— Процесс трудоемкий. Но квантовый компьютер способен привлекать и использовать для своей работы ресурсы множества параллельных миров. Он просчитывает, например, тысячу или сто тысяч вселенных и находит ту, где вы максимально успешны. И выбирает, таким образом, направление, в котором вас отрядить. Угораздило же меня с моими амбициями родиться в этой вселенной.
Перспектива выбыть в выбранном направлении, уйти от внимания современников мне показалась более захватывающей, чем оплата долгов.
Я нащупал в кармане акцию. Пока что с трудом, но уже верилось, что этот бумажный бумер меня умчит — в мир, где можно утешиться, проявить себя в полной мере, выгоду извлечь из невзгод. Да, но Парку-то что за корысть? Может, так они избавляются от держателей акций? Служащий что-то еще объяснял, но я не слушал: мысли о подвохах накатывали, мешая бесу познания овладеть мной, хотя и было любопытно до чрезвычайности. Если я о чем-то усиленно размышляю, то от всего прочего отключаюсь полностью. Что отличает глубокое мышление от заурядной задумчивости.
— Компьютер так же учитывает искажение универсума, в который вторгаетесь вы. За окном желтел осенний пейзаж. Осенний сон разума завораживал, оцепенял.
— Искажение? — спохватился я. Он держал в руке распечатку. Текст, который он бегло просматривал, выполз из щели принтера. Вероятно, устройство, занимавшее угол офиса, и был тот компьютер — пресловутый, волшебный, квантовый. Или может быть, только видимая его часть.
— А вы полагаете, что ваше вторжение останется без последствий?
Подобные вмешательства не проходят даром. Скорее всего существование вашего будущего универсума закончится апокалипсисом.
— Но… Как же я, в таком случае?
— Вам то что? Он еще тысячу лет протянет. Вы ж не протянете и десятой доли того. Не вижу большой беды в том, если несколько или несколько миллионов царств с вашей помощью покончат собой. Их бесконечное множество. И большая часть заканчивается ничем. Я опять призадумался — так что в голове зажужжало. Я был в надежности убежища уже не так убежден.
— А вам не жалко эти миры? — спросил я, отмахнувшись от мысли, насколько правомерно выражение большая часть применительно к бесконечности.
— Есть мнение, — продолжал служащий, — что миры конкурируют между собой. И как это ни печально, чтобы вольготнее существовал наш, мы должны погубить некоторые. Почему б не воспользоваться случаем и не очистить Всеобъемлющий Универсум от преизбытка миров? С вашей помощью, — вновь подчеркнул он. Он мне подмигнул. Я — ему. Кажется, он удовлетворительно объяснил корысть корпорации. Наплевать, в самом деле, на апокалипсис. Если того универсума хватит на мой век.
— Каковы там условия существования? Сколько стоит прожить день? — спросил я. — И по-прежнему ли столица — Москва? А то есть, вероятно, такие миры, где я удав или удод, или однодневное насекомое.
— Все почти идентично, — заверил меня служащий, сверяясь с текстом, чтобы лишнего не соврать. — Люди там смирные, русскоязычные. Превалирующие приоритеты те же, что здесь. Но успеха добиваются более мягкими методами. Человеку подлому… простите, целеустремленному ничего не стоит в самые кратчайшие сроки там преуспеть. Законы мягкие. Правительства лояльные. А все население — с нимбами над головой. Но обратно не выберешься. В том мире наших билетов у вас нет. Там вам другие акции выпали, на них и поднялись.
Вы на первое время сохраните воспоминания об этом мире, но постепенно они изгладятся.
— Разве не существует практик, методик, химии, чтобы взять и забыть?
— Зачем? Сведения несекретные. Владей. К тому же это необходимо для самоидентификации. Иначе не будет ментальной преемственности между тем, кто вы есть, и тем, кем вы будете буквально через тридцать минут. Нить, что парки прядут, нельзя разрывать. Ну так что, по рукам?
— Дайте подумаю. Пока я подумывал, он распахнул дверь и взялся за спинку кресла. Дело в том, что я мыслю объемно, крупно, кусками. Боюсь, что квант моего мышления превышает обычный раз в пятьдесят.
— Ничего, — сказал служащий, выкатывая кресло со мной в коридор.
— Чем крупнее квант, тем быстрее управимся. Знаете — я от вас в восхищении, хотите вы того или нет. Не всякий вот так решится взять и убить мир. Я до сих пор никого не убивал. Случалось заносить кулак, но исключительно для самозащиты.
— А что будет с моим двойником? Мы с ним не передеремся? — забеспокоился я. — Хватит ли счастья на нас двоих?
— Вашему двойнику, а вернее свету его сущности, придется отправиться прямиком сюда. Тем же путем — разъятием на элементы и взаимообменом квантами с вами. Займет ваше место двойник.
— Не очень успешное, правда? — некстати развеселился я.
— При любом госустройстве есть обиженные и опущенные. Кому-то надо и ваше место занять, — сказал служащий. Стараясь сдерживать внешние проявления чувств, но внутренне дрожа и вибрируя, я примечал: коридор с голыми стенами, рядом дверей, лампами под потолком. Решительно никакой дополнительной информации из этого я не извлек. Служащий вкатил меня в лифт, двери его сомкнулись. Сейчас взлетим.
— Пихай, поехали, — сказал я, памятуя летчика-космонавта Гагарина. Однако лифт даже не шелохнулся. Я оглянулся: никого за моей спиной не было. Не было панели с кнопками внутри лифта, да и вообще лишь в силу инерции мышления можно было принять эту камеру или капсулу, а лучше сказать яйцо — за лифт. Я вскочил. Ноги не слушались. Я сел. А через мгновение вспыхнул свет. Я зажмурился, но скорее от неожиданности, чем от яркости. Ибо — что бы я о себе ни мнил — свет был тускловат. В вихре этого света был ряд подвижных картинок: и кельнер, и служащий, череда причин и следствий из них, и это мое приключение, и приквел к нему, каким являлось все мое почти сорокалетнее прошлое. А когда стало можно, и я открыл глаза, то первое, что в них бросилось — это ряд нечетких фигур, частично перекрывавших друг друга. Все это немного напоминало расслоение зрелища, как это бывает после удара по голове или изрядной дозы спиртного. Но несмотря на это, я в ближайших фигурах узнал себя. Значения этому я не придал, полагая, что так и положено при светопортации. Тем более, что зрительные рецепторы скоро пришли в норму, палочки-колбочки адаптировались к свету нового мира, а зрительная кора зафиксировала следующее: потолок, люстра на нем, из окон лился неяркий свет: видимо, было утро. Сомнений в успешности эксперимента у меня не возникло. Я был уверен, что все благополучно сошло. Эта уверенность подогревалась еще и тем, что внутри себя я ощущал чье-то остаточное присутствие.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: