Леонид Дюк - Теория поля

Роман Валерьевич за время этой длинной тирады успел забыть про нанесенное ему оскорбление. Теперь он внимательно следил за дискуссией, разгоравшейся между Козыревым и Малаховым.

– И в чем же замысел? – попросил пояснить Евгений Михайлович. – Разве пророки, эти дети Господа, не для того пришли к нам, чтобы разъяснить этот замысел?

– Мы все Его дети. А Он – наш отец. И я не могу представить наши отношения с Ним, кроме как отношения между отцом и сыном. Любящим, настоящим отцом. Отцом, который желает своему неразумному отпрыску только добра, руководит им и направляет. Но при этом позволяет выбрать свой путь, дает ошибаться и дает возможность исправить свои ошибки. А что касается замысла… Я расскажу вам одну притчу. Как-то раз старец-отшельник попросил Бога объяснить ему пути господни, ибо то, что он наблюдал, казалось ему верхом несправедливости. Бог посадил его в дупло дерева и велел несколько дней наблюдать. В первый день мимо проскакал богатый всадник в блестящих латах, возле дерева у него отвязался и шлепнулся на землю внушительный мешок. Во второй день в тени густой листвы расположился фермер, расстелил скатерть, уставил ее сытными яствами, но тут заметил мешок, обнаружил в нем золото, ужасно обрадовался, бросил еду и умчался прочь. Затем накрытый стол заметил бедняк и с жадностью набросился на пищу. Но тут вернулся всадник, требовал вернуть деньги, пытал бедняка и, в конце концов, убил его. Отшельник негодовал от такой несправедливости, но Бог объяснил: всадник – жадный богач, он обирал крестьян, собирая непомерные подати, фермер обанкротился, и деньги помогли ему спасти себя и семью, а бедняк в молодости по пьянке убил человека, всю жизнь мучился, раздал все имущество бедным и мечтал только о том, чтобы принять мученическую смерть.

– Поучительно, – кивнул Малахов, – но ты-то, Арсений, какой веры придерживаешься? Или ты сам себе мессия? Я вот знаю, ты крестик носишь…

– Нет, я бы не сказал, что у меня своя вера. Хотя… Не знаю. Я крещеный человек. Православный. Но это скорее дань традициям. Почему я должен быть именно православным? Потому что я родился в том месте, где исторически уже много столетий все подряд становились православными? Для меня это неубедительно. Я точно так же хорошо отношусь и к мусульманству, и к буддизму, и к иудаизму. Да и другие христианские конфессии мне тоже не чужды. Я считаю, что учения пророков были серьезно изменены людьми. По разным причинам. Недопонимание, многочисленные пересказы, трудности перевода, ведь перевод это уже интерпретация. Какие-то свои корыстные интересы, время, в конце концов, которое часто подменяет понятия. А вот те моменты, в которых сходятся все священные писания, все учения, или хотя бы некоторые из них, безусловно, заслуживают самого пристального внимания. Взять хотя бы Новый завет. Римский император Константин использовал новую религию в качестве политического инструмента, объединял посредством новой веры распадающуюся империю. Его мать была христианка, и он решил обратить свой взгляд на «сие любопытное учение». Фактически дело случая. Ну или, если хотите, провидения. Через четыреста лет после рождения Христа. При этом выбрал из огромного количества Его жизнеописаний всего-навсего четыре, которые наилучшим образом подходили для задуманных целей. Да и окончательная редакция, как мне кажется, могла сильно отличаться от оригинала. Так что крестик – это скорее просто символ веры. Мое наглядное утверждение, что я верю в Бога, как сын верит в своего отца. Или даже точнее будет сказать: «как сын верит своему отцу». Потому что верить в Бога мне не надо. Для меня это не вера, для меня это знание.

– Ну и как? Помогает тебе в жизни это знание?

– Помогает. Я часто обращаюсь к Богу, и он почти всегда мне помогает. Я же говорю, наши отношения очень похожи на отношения отца и сына. Я стараюсь его не беспокоить по пустякам, а он, как мне кажется, старается выполнять мои просьбы, помогать мне, если это возможно в принципе. Во всяком случае как ученый я могу твердо констатировать, что статистическая выборка результатов моих просьб позволяет с уверенностью утверждать об очевидном наличии закономерности. Выбросы редки и определенно носят случайный характер, который можно объяснить либо принципиальной невозможностью исполнения данной конкретной просьбы, либо ошибкой в ее однозначной формулировке.

– То есть ты при всей своей вере, или даже не так, при всех своих твердых знаниях допускаешь, что Господь Бог не всемогущ?

Козырев улыбнулся.

– Нет, конечно, Бог может все. Но ведь и родители исполняют не каждый наш каприз. Представьте, ребенок просит дорогую игрушку. Разумеется, при желании отец может найти необходимую сумму, чем-то, возможно, пожертвовать. Но он оценивает ситуацию комплексно. Как выполнение этого конкретного пожелания повлияет на ребенка в целом? Не избалует ли это его? Не позволит ли неправильным образом выделиться среди сверстников? Не вызовет ли зависть у братьев и сестер? Не повредит ли это его здоровью? Оправдают ли положительные эмоции материальные затраты, в конце концов? А Бог должен учитывать намного больше различных нюансов. Но я все чаще и чаще убеждаюсь в том, что это всего лишь вопрос времени. Если ты действительно твердо убежден в своем желании – ты это получишь. Он слишком любит нас, чтобы отказывать. Но правильно желать тоже нужно уметь.

– Интересно ты рассуждаешь.

– Нет, действительно! Постарайтесь посмотреть на Господа, как на любящего отца. Постарайтесь проникнуться к нему такой же любовью. Лично у меня многое встало на свои места.

– И как ты в рамках своих взглядов объясняешь его участие применительно к нашей теории?

– Мы формируем информационную матрицу своими мыслями, но наши желания не безусловны к исполнению. Она меняется только в симбиозе с неким внешним полем. Ведь это сложный процесс, надо все взаимно увязать между собой. Будто некий трафарет, паттерн накладывается на наши идеи и преобразует их, зашифровывает, помещает в суперпространство. Как будто xml-файл подвергся xslt-трансформации. Очевидно, в этом и выражается Его участие. А может быть, он контролирует все на еще более высоком уровне. Я не знаю, но как-то так, наверное.

– Ну а дьявол? А как же дьявол? Если ты признаешь существование Бога, должен признавать и существование дьявола! Какую роль ты ему отводишь в нашей жизни?

– Евгений Михайлович, как же так! – Козырев искренне удивился. – Я думал, уж вы-то понимаете, в чем тут дело! Зла не существует, дьявола не существует! Вы же сами нас учили. Рассказывали эту историю про Эйнштейна и его преподавателя. Дьявол – это отсутствие Бога в нашем сердце! Я тогда это очень хорошо усвоил!