Леонид Дюк - Теория поля

– Как-то никогда не воспринимал эту историю в подобном аспекте. Хотя, может быть, ты и прав. Но все же некоторые моменты сложно себе представить, исключив вмешательство темных сил. Иногда с людьми такие вещи происходят, что трудно заподозрить в них участие Господа.

– Ну хорошо, давайте я покажу это на примере снов. Представьте, что вам снится, будто за вами гонится ужасный монстр. Во сне вы будете его бояться и убегать от него. Во сне вы практически не можете контролировать свой ужас, ваши действия будут рефлекторными. Но стоит вам только осознать, что это всего лишь сон, включить сознание, как вы сразу же поймете, что монстра не существует, что он есть только в вашей голове. Ведь это всего лишь сон! И самое плохое, что с вами может случиться, так это то, что вы проснетесь. Но вот ведь что удивительно. Как только вы перестанете бояться этого монстра, он сразу же перестает быть таковым. Сначала он просто замрет, ожидая ваших решений. А потом вы запросто сможете одной только силой своей мысли превратить его, например, в милую домашнюю собачонку. Возможно, во сне не требуется специальной «цензуры желаний». Нет необходимости увязывать желания многих людей, ведь существуют только я и мои мысли.

– Так это же сон. Даже если я тебе поверю, хотя мне лично никогда ничего подобного не удавалось, то что из этого следует? Как ты распространяешь эту ситуацию на реальный мир?

– Поверьте, профессор, это действительно так. А в реальности абсолютно то же самое, что и во сне. Бог совершенен в своих чувствах, абсолютно сведущий и понимающий, безмерно великодушный, слишком любит нас, чтобы ограничивать в своем выборе. Он знает, что осчастливить человека против его воли нельзя. Он принимает любое наше решение, даже если не согласен, он же видит, к чему оно приведет. Не только принимает, но и исполняет, плачет, но исполняет.

– Так ты хочешь сказать, что люди сами желают себе всевозможные неприятности, которыми наполнен наш мир?

– А в своем сне вы желаете, чтобы вас преследовал монстр? Страх – это тоже проявление желания. Ну или нежелания. В данном случае неважно плюс или минус. Знак не имеет значения. Если вы об этом думаете и верите в то, что это возможно, рано или поздно вы это получите. Так устроен этот мир!

– И что же, Бог не может отличить желание от нежелания? Зачем он исполняет то, чего мы хотели бы избежать всеми силами своей души?

Козырев снова улыбнулся:

– Ну, Евгений Михайлович, вы слишком многого от меня хотите. Я пока еще не постиг замысел Божий. Вероятно, для этого есть свои причины. – На некоторое время в разговоре наступила небольшая пауза. Затем Арсений спросил у Малахова: – Ну а вы-то сами, профессор? Вы-то верите в Бога? Какой у вас взгляд на все эти вещи?

– Я тебе не могу ответить на этот вопрос. Во-первых, я еще до конца не определился, а во-вторых, для меня это слишком личное. Даже с тобой я не готов пока это обсуждать.

Роман Валерьевич, который с некоторого момента участвовал в споре лишь номинально, выступая в роли пассивного слушателя, недоуменно покачал головой. Для него, для человека, выросшего при социализме, когда вера всеми средствами пропаганды уничтожалась и атеизм провозглашался в качестве единственно возможного способа мироустройства, было сложно всерьез проникнуться религиозными идеями. С его точки зрения, наука именно тем и занимается, что, постоянно находя объяснения все новым и новым явлениям природы, опровергает саму возможность существования какого-либо разума, кроме человеческого. Он сказал об этом своим собеседникам.

– А что вы скажете, если наука рано или поздно, напротив, в ходе своих постоянных исследований, в строгом соответствии с научным методом познаний, провозглашенным еще Френсисом Бэконом, придет к доказательству того, что все в нашем мире управляется высшим разумом? Как тогда быть?

– Ну что ж, – пожал плечами Жидков, – тогда мне придется согласиться с вашими взглядами и признать свое поражение.

Вокруг уже начали собираться приехавшие на совещание ученые, и наши спорщики переключились на более практические проблемы.

В феврале у Козырева и его однокашников исполнилось два года с момента окончания университета. Конечно, не бог весть какая дата, но группа у них была дружная, без малого шесть лет они отучились бок о бок, проводя вместе почти все свободное время и вместе преодолевая сложности постижения непростой науки. Так или иначе, но за то недолгое время, которое прошло после защиты дипломов, они уже успели соскучиться друг по другу и поэтому решили, что пора бы уже и встретиться.

По обычным меркам технических факультетов представительниц прекрасного пола среди однокашников Арсения было довольно много – целых шесть. Точнее, сначала, когда новоиспеченные студенты первого сентября собрались в университетской аудитории, девушек было всего две, а юношей аж двадцать шесть. Но студентов всегда набирают с запасом, чтобы впоследствии, проверив на деле их способности и воочию оценив желание учиться, оставить действительно достойных. В первую же сессию группа не досчиталась сразу пятерых. Ровно столько же и во вторую. Всего лишь за один год учебы исчезла треть студентов. Терялись бойцы и позднее, но это было уже не столь массово. Многие талантливые ребята в смутные девяностые годы утратили веру в необходимость высшего технического образования, занялись бизнесом, пытались найти себя в другой области. Ведь что их ждало после шести лет изучения сложнейших предметов? Место инженера в каком-нибудь некогда знаменитом, а теперь постепенно умирающем НИИ с месячной зарплатой в 50 американских долларов. Стремительно пропадала мотивация посещать лекции, семинары, лабораторные, готовиться к зачетам и экзаменам, зубрить политэкономию или ночами напролет разбираться с математическими выкладками, занимавшими несколько тетрадных листов. Таким образом, до защиты диплома добрались всего восемь человек из тех двадцати восьми, которые когда-то впервые увидели друг друга на дне первокурсника.

А вот девушки, напротив, опровергая общепринятое мнение, год от года постоянно увеличивали свой численный состав. Новенькие приходили с вечернего отделения, из других групп, возвращались из академического отпуска.

Одна из вновь пришедших девушек, Кира, оказалась весьма симпатичной. Арсений и Георгий весело и беззлобно боролись друг с другом за ее расположение. Жила она недалеко от университета, по дороге домой для обоих друзей, и они постоянно соревновались, кто быстрее доедет до ее дома. Естественно, Кира могла сесть в машину лишь одного из них, и призом в этой сумасшедшей гонке являлась сама красотка: в следующий раз девушка ехала в автомобиле победителя. Вероятно, ей очень льстило такое внимание, ибо ничем другим невозможно объяснить желание обаятельной пассажирки снова и снова испытывать дикий ужас, раз за разом участвуя в этих безумных соревнованиях. Молодецкая удаль, горячая кровь, отсутствие опыта и пренебрежение к опасности превращали каждодневную езду в кошмар для тех водителей, кто имел несчастье попасться им на пути. Немыслимые перестроения через все ряды, резкие разгоны и торможения, минимальные дистанции и интервалы, микроскопические щели, в которые они влезали, игнорирование сигналов светофоров и вообще всяческих правил дорожного движения. Каждый раз Кира выходила из машины, мысленно благодаря Господа за то, что и на этот раз она благополучно добралась до дома живой и здоровой. Но ужасы быстро выветривались из молоденькой симпатичной головки, и на следующий день она снова не могла устоять перед соблазном прокатиться с одним из безумных гонщиков.