Фрэнк Херберт - Дюна

— Червь, — прошептал Пол.

Он появился справа с тем беззаботным величием, которое не может не привлекать к себе внимание. Извивающаяся лента движущегося песка появилась в поле их зрения. Лента то поднималась, то опадала, как пена на воде. Она постепенно смещалась влево, потом исчезла. Звук стал тише, пока не пропал совсем.

— Мне случалось видеть космические фрегаты меньших размеров, — прошептал Пол.

Она кивнула, продолжая смотреть в пустыню. Там, где прошел червь, осталась глубокая колея. Она тянулась справа налево, удручающе бесконечная, похожая на линию горизонта, перенесенную ближе.

— Когда мы отдохнем, — сказала Джессика, — нужно будет продолжить наши занятия.

Сдерживая внезапный приступ гнева, он сказал:

— Мама, не думаешь ли ты, что мы можем обойтись без…

— Сегодня ты поддался панике, Пол. Возможно, что ты знаешь свое сознание лучше, чем я, но о пранамускулатурной организации своего тела тебе предстоит еще кое-что узнать. Иногда тело действует независимо от сознания, само по себе, и здесь я могу тебя кое-чему научить. Ты должен уметь контролировать каждый мускул своего тела. Мы начнем с пальцев. — Она повернулась. — Идем под тент.

— Изучать свои мускулы! — Подумал он и посмотрел на свою руку. Какой жалкой она показалась ему по сравнению с таким существом, как червь!

— Так, значит, ты и есть знаменитый Гурни Хэллек? — спросил контрабандист.

Хэллек стоял в круглом помещении внутри пещеры. Напротив него за металлическим столом сидел человек в одежде Свободных, но глаза его были лишь подсвечены голубым, и это означало, что в его рацион входит и внепланетная еда.

Комната была устроена по типу рубки командира космического фрегата: коммуникаторы и экраны вдоль изогнутой под углом в 30 градусов стены, дистанционно управляемые приборы и кресла управления, письменный стол в форме настенного прожектора.

— Я — Стабан Туек, сын Эсмера Туека, — сказал контрабандист.

— Значит, вы тот, кого я должен благодарить за оказанную мне помощь, — сказал Хэллек.

— Садись.

Складное сиденье типа корабельного появилось из стены, и Хэллек со вздохом облегчения опустился на него, вдруг поняв, как он измучен. Теперь он мог видеть свое лицо, отражающееся в гладкой темной поверхности за спиной контрабандиста. Морщины усталости на бугристом лице заставили его нахмуриться. Хэллек отвернулся от своего отражения и посмотрел на Туека. Он видел в его лице разительное сходство с отцом — темные, нависшие брови, крупные щеки и нос.

— Ваши люди сказали мне, что ваш отец убит Харконненами, — сказал Хэллек.

— Харконненами или предателями из ваших людей, — возразил Туек.

Гнев заставил Хэллека забыть про усталость. Он весь подобрался:

— Вы можете назвать имя предателя?

— Мы не вполне уверены.

— Зуфир Хават подозревает леди Джессику.

— А, колдунью Бене Гессерит… возможно. Но Хават теперь в плену у Харконненов.

— Я слышал, — Хэллек тяжело вздохнул. — Похоже, что самое страшное для нас еще впереди.

— Мы не должны привлекать к себе внимание, — сказал Туек. Хэллек будто окаменел.

— Ты и твои люди, которых мы спасли, можете найти убежище у нас, — сказал Туек. — Ты говоришь о благодарности. Отлично. Отработаете нам свои долги после, мы придумаем, как использовать хороших людей. Но если вы открыто выступите против Харконненов, мы вас уничтожим.

— Но они убили твоего отца, дружище!

— Возможно, но если это и так, то я отвечу словами моего отца: «Камень тяжел, песок тоже весит немало, но ярость глупца тяжелее того и другого».

— Ты хочешь сказать, что оставишь все как есть? — фыркнул Хэллек.

— Разве ты слышал, что я так говорил? Я сказал только, что буду поддерживать наши контакты с Союзом. Союз требует, чтобы мы вели себя осторожно. Есть другие способы уничтожить врага.

— А-а…

— Вот именно: а-а! Если ты хочешь разыскать колдунью, можешь разыскивать. Но я хочу тебя предупредить, что, возможно, ты опоздал… И потом, мы сомневаемся, что она — именно та, кто тебе нужен.

— Хават редко ошибается.

— Хават позволил себе попасть в лапы Харконненов.

— Вы думаете, он предатель? Туек пожал плечами.

— Это только предположение. Мы думаем, что колдунья мертва. По крайней мере так считают Харконнены.

— Похоже на то, что вам много известно о Харконненах.

— Одни только слухи…

— Нас семьдесят четыре человека, — сказал Хэллек. — Если вы серьезно хотите, чтобы мы завербовались к вам, то вы должны верить в то, что герцог мертв.

— Его тело видели.

— И мальчика тоже?.. Юного мистера Пола? — В горле у Хэллека встал ком.

— Согласно последнему полученному сообщению, он пропал со своей матерью в пустыне, во время шторма. Вряд ли даже их кости будут когда-нибудь найдены.

— Значит, колдунья мертва… и все остальные тоже? Туек кивнул.

— И эта тварь, Раббан, как говорят, снова сядет на место правителя Дюны.

— Граф Раббан из Ланкивейля?

— Да.

Нечеловеческим усилием Хэллек подавил приступ гнева. Тяжело дыша, он проговорил:

— С Раббаном у меня свои счеты. Я задолжал ему за убитых членов моей семьи… — Он тронул шрам на подбородке. — И вот за это…

— Нельзя рисковать всем, чтобы уравнять счет, — сказал Туек. Нахмурясь, он наблюдал, как дергаются мускулы на лице Хэллека, и глаза его внезапно стали отчужденными.

— Я это знаю… знаю, — Хэллек глубоко вздохнул.

— Ты и твои люди можете работать на нас за пределами Арраки. Есть много мест…

— Я освобождаю своих людей от каких-либо обязательств передо мной. Они могут выбирать сами. Раз Раббан здесь, я остаюсь.

— Мы не уверены, что захотим этого, раз ты так настроен. Хэллек пристально посмотрел на контрабандиста.

— Вы сомневаетесь во мне?

— Нет…

— Вы спасли меня от Харконненов. Я хранил верность герцогу Лето бескорыстно. Я остаюсь на Арраки с вами… или со Свободными.

— Высказана мысль или нет, она существует и имеет свою власть, — сказал Туек. — Ты можешь обнаружить однажды, что грань между жизнью и смертью у Свободных слишком тонка.

Хэллек прикрыл глаза и почувствовал, как его захлестывает теплая волна.

— Где же тот бог, который поведет нас через пустыню? — пробормотал он.

— Двигайся не торопясь, и день твоего мщения придет, — сказал Туек. — Поспешность — это изобретение шайтана. Охлади свою печаль, у нас есть все для этого. Три вещи способны вернуть человеку покой: вода, зеленая трава и женская красота. Хэллек открыл глаза.