Фрэнк Херберт - Дюна

— Я предпочел бы кровь Раббана Харконнена, струящуюся у моих ног. — Он посмотрел на Туека. — Ты думаешь, мой день придет?

— Мне мало известно о том, как ты встретишь свой завтрашний день, Гурни Хэллек. Я могу лишь помочь тебе встретить сегодняшний.

— Тогда я останусь у тебя до того дня, когда ты велишь мне отомстить за своего отца и остальных, которые…

— Послушай меня, воин, — сказал Туек. Он подался вперед, глядя в упор на Хэллека. Лицо контрабандиста внезапно стало похоже на иссеченный ветром камень. — Вода моего отца… Я верну ее сам, своим собственным ножом!

Хэллек ответил Туеку таким же пристальным взглядом. Лицо контрабандиста напомнило ему в эту минуту лицо герцога Лето, лицо вождя, смелого человека, уверенного в себе и своих целях. Он был похож на герцога — каким тот был до Арраки.

— Ты хочешь, чтобы мой клинок был рядом с твоим? — спросил Хэллек.

Туек сел, молча изучая Хэллека.

— Ты видишь во мне воина? — настаивал Хэллек.

— Ты — единственный из лейтенантов герцога, кому удалось спастись, — сказал Туек. — Враг действовал ошеломляюще, и все же ты вырвался из его лап.

— Ты сказал мне, что жизнь у Свободных может показаться мне тяжелой. Они живут в пустыне, в открытых песках?

— Один бог знает, где живут Свободные. Мы считаем, что центральное плато — не место для человека. Но я бы хотел поговорить подробнее о…

— Говорят, что Союз редко направляет спайсовые лихтеры в пустыню, — сказал Хэллек. — Но ходят слухи, что и там можно найти зеленые участки, если только знаешь, где искать.

— Болтовня! — фыркнул Туек. — Ты что, хочешь выбирать между мной и Свободными? Мы располагаем относительной безопасностью. Наш сьетч врезается глубоко в скалы; наши базы спрятаны. Мы живем жизнью цивилизованных людей. Свободные же — это лишь несколько банд, которые мы используем для охоты за спайсом.

— Но они убивают Харконненов!

— И в результате за ними сейчас охотятся, как за дикими животными, с ласганами в руках, потому что у них нет защитных полей. Они истребляются. А все потому, что они убивали Харконненов.

— А Харконненов ли они убивали?

— Что ты имеешь в виду?

— Разве ты не слышал, что с Харконненами были сардукары?

— Еще один домысел…

— Но погромы! Это не похоже на Харконненов. Погром — напрасная трата времени.

— Я верю только тому, что вижу своими глазами. Ты должен сделать выбор: или мы, или Свободные. Я обещаю тебе убежище и возможность выпустить ту кровь, которую мы оба хотим выпустить. Ты можешь быть в этом уверен. Свободные же предложат тебе только жизнь охотника.

Хэллек колебался. В словах Туека была мудрость и притягательная сила, и все-таки что-то, чего он сам не мог объяснить, вселяло в него тревогу.

— Доверяй своему опыту, — сказал Туек. — Чьи решения помогли твоим людям выстоять в битве? Вот и решай.

— Герцог и его сын действительно мертвы? Это точно?

— Так считают Харконнены. В таких вещах я склонен доверять Харконненам, — губы Туека тронула мрачная усмешка. — Но это единственное, в чем я им доверяю.

— Значит, точно, — повторил Хэллек. Он протянул руку и, согласно обычаю, прижал палец к ладони. — Я вручаю тебе мою шпагу.

— Я принимаю ее.

— Ты хочешь, чтобы я убедил своих людей?

— Стоит ли позволять им принимать самостоятельные решения?

— До сих пор они следовали за мной, но большая их часть — каланданцы. Арраки, по их мнению, совсем не то, что им нужно. Здесь они потеряли все, кроме жизней. Теперь я предпочел бы, чтобы они решали сами.

— Сейчас не время колебаться, — сказал Туек. — Им надо и сейчас следовать за тобой.

— Они нужны тебе?

— Мы всегда нуждались в опытных воинах, а сейчас — больше, чем когда-либо.

— Ты принял мой клинок. Ты хочешь, чтобы я убедил их?

— Я думаю, они пойдут за тобой, Гурни.

— Будем надеяться.

Хэллек с трудом поднялся со своего места — даже это движение отняло у него много сил.

— Пойду посмотрю, как они там устроились.

— Поговори с моим квартирмейстером. Его зовут Дриск. Скажи ему, что я хочу, чтобы вам были оказаны все почести. Я скоро и сам к вам приду. Мне только нужно проследить за отгрузкой спайса.

— Удача ходит повсюду, — сказал Хэллек.

— Да, но промедление в нашем деле удачи не принесет.

Хэллек кивнул и тут же услышал слабое шипение и почувствовал, как в спину ему ударила струя воздуха, когда открылись спрятанные в стене двери. Он повернулся и вышел из комнаты.

Он оказался в коридоре, по которому помощники Туека проводили его людей. Это было длинное и очень узкое помещение, переделанное из естественного углубления в пещере. Ровность стен указывала на применение огневых установок. Потолок служил продолжением изгиба скалы и был достаточно высок для того, чтобы давать достаточно воздуха. Вдоль стен тянулись подставки и шкафы для оружия. Хэллек с гордостью отметил, что те из его людей, которые могли стоять, стояли словно не было усталости и поражения. Среди них мелькали фигуры медиков, занимающихся ранеными. Возле каждого раненого находился человек Атридесов.

Девиз Атридесов «Мы заботимся о своих людях!» стал вторым «Я» этих людей.

К Хэллеку подошел один из его лейтенантов с бализетом в руке и отдал салют:

— Сэр, наш Маттаи очень плох. У них здесь нет хирургов, только медицинский пункт. Врачи говорят, что он долго не протянет… У него к вам просьба, сэр.

— Какая?

— Маттаи хочет, чтобы вы спели ему песню, сэр. Его любимую… Он говорит, что вы знаете. — Голос у лейтенанта дрогнул. — Песня называется «Моя женщина», сэр. Если вам не трудно…

— Хорошо, — Хэллек взял бализет и провел пальцами по струнам. Кто-то из его людей уже позаботился настроить инструмент.

Семеро воинов и один контрабандист склонились над умирающим. Увидев Хэллека с бализетом в руках, один из них запел, печально и нежно:

Хэллек взял последний аккорд и подумал: «Теперь нас осталось семьдесят три…»