Фрэнк Херберт - Дюна

Был ранний вечер. Пол стоял возле стилтента. Расщелина, в которой он поставил свою палатку, была в глубокой тени. Он смотрел на противоположный утес, возвышающийся за открытыми песками, и думал, стоит ли ему будить спящую в палатке мать.

Дюны неровными складками убегали вдаль от их стоянки. Самые далекие из них казались такими темными, что походили на кусочки ночи, хотя та еще не наступила.

Он поискал на этом однообразном ландшафте, на чем бы задержаться глазу, но не увидел ничего — ни одного, пусть даже чахлого, деревца, которое могло бы движением своих ветвей указать направление ветра… Только одни дюны и утес вдалеке под пылающим серебристо-голубым небом.

«Что, если там нет и в помине никаких Свободных, и растения, которые мы видели, оказались там чисто случайно?» — подумал Пол.

Под тентом проснулась Джессика. Она повернулась на спину и сквозь прозрачный край тента посмотрела на Пола. Он стоял к ней спиной, и что-то в его позе напомнило ей его отца. Она почувствовала, как в ней поднимается волна скорби, и поспешно отвернулась.

Она привела в порядок свой стилсьют, освежила себя глотком воды, вышла на песок и стряхнула с мускулов сонное оцепенение. Не оборачиваясь, Пол проговорил:

— Здешняя тишина не доставляет мне удовольствия.

«Как это верно, что сознание приспосабливается к окружению, — подумала она и вспомнила аксиому Бене Гессерит: «Под действием стресса сознание может двигаться в любом направлении — и к позитивному, и к негативному, туда и оттуда. Рассматривайте эти состояния, как спектр, чья крайняя точка — это потеря сознания в негативном направлении и гиперсознание — в позитивном. Возможность познания в целом зависит от тренированности в условиях стресса».

— Но здесь можно было бы хорошо жить, — добавил Пол.

Она попыталась увидеть пустыню его глазами, ища все удобное для жизни, что прятала в себе эта планета. Обнаруживая какую-нибудь деталь, она спрашивала себя, обратил ли на это внимание Пол.

Она прошла вперед, поднесла бинокль к глазам и принялась изучать эскарп перед ней. Да, сагуаро и еще одно крошечное растение… и кустики мелкой травы, желто-зеленой в сумерках.

— Я сверну палатку, — сказал Пол.

Джессика кивнула, подошла к краю расщелины, откуда была видна вся пустыня, и направила окуляры бинокля влево. В той стороне виднелся солончак, сияющий белым светом, но окаймленный по краям грязно-коричневым. Значит, через это белое сияние время от времени просачивалась вода! Джессика опустила бинокль и поправила свой плащ, прислушиваясь к тому, что делает Пол.

Солнце опустилось еще ниже. Солончаковую котловину пересекли тени, они становились все гуще, и вот уже ночь накрыла пустыню черным отвалом.

Звезды!

Она посмотрела на них, чувствуя за спиной шаги Пола. Ночь сделала небесный свод выше и значительнее. Ее лица коснулось дуновение ветра.

— Скоро взойдет луна, — сказал Пол. — Мешок собран.

«Мы могли бы навеки исчезнуть в этом адском месте, — подумала она. — И никто бы не узнал об этом».

Ночной ветер поднял в воздух рой песчинок и бросил их ей в лицо. Она ощутила целый ливень запахов.

— Чувствуешь? — спросил Пол.

— Я чувствую запах даже через фильтр, — сказала она. — Очень насыщенный. Но означает ли он близость воды? — она указала вдаль. — Огней искусственных сооружений не видно.

— Должно быть, Свободные скрываются в сьетче за этими скалами.

Над горизонтом справа повис узкий серп луны, и Джессика перевела взгляд на песок, заблестевший серебряным светом.

— Я воткнул тампер в самую глубокую часть расщелины, — сказал Пол. — Перед уходом я введу его в действие, и он даст нам тридцать минут форы.

— Тридцать минут?..

— Прежде чем начнет вызывать червя.

— О, я готова идти!

Он отошел от нее, и она услышала звуки его шагов из расщелины. «Ночь — это туннель, — подумала она. — Это дыра в завтра, если только оно наступит, это завтра». Она покачала головой.

Вернувшись, Пол взял свой мешок и начал спускаться к первой дюне. Достигнув ее, он остановился и прислушался к шагам матери. Он услышал шуршание песка под ветром — собственный шум пустыни, сообщающий, что опасности нет.

— Мы не должны соблюдать ритм ходьбы, — сказал Пол. — Смотри, как ходят по песку Свободные.

И он пошел вверх по дюне, шурша гравием.

Внимательно изучив его первые десять шагов, Джессика последовала за ним, подражая его движениям. Она уловила их суть: они должны имитировать шуршание песка, шум ветра. Но мускулы противились неестественности этой походки: шаг… подтягивание ноги, остановка; еще шаг… снова подтягивание.

Время тянулось медленно, обволакивая их словно паутиной. Скала впереди, казалось, совсем не приближалась, а та, что осталась позади, была по-прежнему рядом.

— Ламп! Ламп! Ламп! — Звуки, похожие на барабанный бой, неслись с этой скалы.

— Тампер! — прошептал Пол.

Звуки повторялись с равными промежутками, и было очень трудно не попасть в этот ритм.

— Ламп… ламп… ламп…

Они двигались по залитой лунным светом равнине, поднимаясь и спускаясь по распластанным дюнам. Они все время ждали того неповторимого, шелестящего звука. Когда же он возник, то был настолько слабым, что слился с шорохом их собственных шагов. Не останавливаясь, они повернули головы и увидели шевелящуюся ленту.

— Продолжай двигаться, — прошептал Пол. — Не оборачивайся!..

От оставленной ими слева скалы донесся вопль ярости, подобный целой лавине звуков.

— Продолжай двигаться, — повторил Пол.

Он видел, что они достигли той точки, от которой оба утеса были удалены на одинаковое расстояние. Издали продолжал доноситься вопль, рвущий ночную тишину.

Они продвигались все дальше и дальше… Боль в мускулах достигла той степени, когда каждое дальнейшее движение казалось немыслимым, но Пол видел, как скала перед ними делается все больше и больше.

Джессика двигалась чисто механически. Пересохшее горло болело, но страшные звуки исключали даже короткую остановку ради глотка воды.

— Ламп… ламп… ламп… — Шквал безумных звуков поглотил звуки тампера. Наступило молчание.

— Быстрее! — прошептал Пол.

Джессика кивнула. Пол не видел ее кивка, но она сама нуждалась в этом формальном подтверждении необходимости новых усилий измученного тела.

Скала перед ними сделалась совсем высокой, убегая в небеса, и Пол увидел у ее основания дорогу. Он ступил на нее, шатаясь от усталости, и потерял равновесие. Гулкие звуки, сопровождающие его падение, всколыхнули песок. Пол отпрянул в сторону.

— Бум! Бум!

— Барабанные пески! — прошептала Джессика.

Пол вернул себе устойчивость и огляделся: до скалы оставалось около двухсот метров. И тут они услышали звуки, похожие на шелест ветра.