Айзек Азимов - Новые Миры Айзека Азимова. Том 4
- Название:Новые Миры Айзека Азимова. Том 4
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Полярис
- Год:1997
- Город:Рига
- ISBN:5-88132-266-5
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Айзек Азимов - Новые Миры Айзека Азимова. Том 4 краткое содержание
В четвертый том собрания рассказов выдающегося писателя вошли произведения из сборников «Детективы по Азимову» и «Покупаем Юпитер».
Содержание:
ДЕТЕКТИВЫ ПО АЗИМОВУ, рассказы
Что значит имя?, перевод В. Постникова
Поющий колокольчик, перевод Н. Гвоздаревой
Буква закона, перевод А. Мельникова
В плену у Весты, перевод И. Почиталина
Годовщина, перевод А. Шельваха
Некролог, перевод Г. Файбусовича
Звездный свет, перевод В. Гольдича, И. Оганесовой
Ключ, перевод Е. Доброхотовой
Бильярдный шар, перевод В. Тельникова
ПОКУПАЕМ ЮПИТЕР, рассказы
Дарвинистская бильярдная, перевод И. Гуровой
Шах Пепе С., перевод И. Гуровой
Ах, Баттен, Баттен!, перевод Т. Шинкарь
Эверест, перевод И. Гуровой
Пауза, перевод И. Гуровой
Давайте не будем, перевод И. Гуровой
По-своему исследователь, перевод И. Гуровой
Пустота!, перевод И. Гуровой
Какое дело пчеле?, перевод И. Гуровой
Они не прилетят, перевод А. Шарова
Покупаем Юпитер, перевод И. Мартынова
Памяти отца, перевод Р. Валиевой
Дождик, дождик, перестань!, перевод А. Шельваха
Отцы-основатели, перевод А. Шельваха
Ссылка в ад, перевод А. Шельваха
Необходимое условие, перевод И. Можейко
Глубокое исследование, перевод В. Ковалевского, И. Штуцер
В лето 2430 от P. X., перевод В. Ковалевского, Н. Штуцер
Величайшее из достижений, перевод В. Серебрякова
Возьмите спичку, перевод Т. Гинзбург
Тиотимолин к звездам, перевод Е. Доброхотовой
Новые Миры Айзека Азимова. Том 4 - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Даже когда появилось человечество, ему приходилось идти на ощупь. В процессе обучения оно рисковало, пыталось совершать невозможное, валяло дурака, гибло. Но теперь человечество прибыло в свой дом. Люди целиком заняли планету, и им останется лишь наслаждаться Совершенством.
Альварес помолчал, давая собеседнику возможность проникнуться смыслом сказанного, затем продолжил:
— Мы жаждем этого, Кранвиц. Весь мир жаждет Совершенства, достигнутого нашим поколением, и мы хотим получить награду за свои достижения. Ваши животные нам мешают.
Кранвиц упрямо покачал головой:
— Они занимают ничтожно мало места. Потребляют ничтожно мало энергии. Если вы их уничтожите, то какое пространство выгадаете? Еще для двадцати пяти человек? Двадцати пяти при пятнадцати триллионах!..
— Двадцать пять человек — это семьдесят пять фунтов мозга. А что может быть противопоставлено по важности семидесяти пяти фунтам человеческого мозга? — взвизгнул Бантинг.
— У вас и без того миллиарды тонн этих мозгов!
— Знаем, — согласился Альварес, — но разница между Совершенством и неполным совершенством такая же, как между Жизнью и не совсем жизнью. Вся Земля готова отметить год 2430 от Рождества Христова — год, когда компьютер сообщил нам, что планета наконец заполнена; цель достигнута; труды эволюции увенчались успехом. Неужели же мы должны страдать от нехватки места для двадцати пяти человек даже при пятнадцати триллионах? Это такая ничтожная, такая крохотная недостача… и все-таки это недостача!
Думайте, Кранвиц! Пять миллиардов лет Земля ждала, чтобы ее заполнили. Неужели нам снова придется ждать? Мы не вправе заставить вас и не собираемся этого делать, но если вы уступите добровольно, то станете героем в глазах у всех.
— Да, — подхватил Бантинг, — и люди будут помнить, что Кранвиц совершил деяние, благодаря которому было достигнуто Совершенство!
Кранвиц ответил, подражая голосу Бантинга:
— И Человечество запомнит, что именно Альварес и Бантинг убедили Кранвица поступить так, а не иначе!
— Если допустить, что нам это удалось, — кивнул Альварес, не позволяя своему раздражению вырваться наружу. — Но скажите мне, Кранвиц, сможете ли вы вечно противостоять объединенной воле пятнадцати триллионов людей? Каковы бы ни были ваши мотивы — а я признаю, что вы в определенном смысле идеалист, — неужели вы посмеете лишить такое огромное количество людей последнего недостающего ему жалкого кусочка Совершенства?
Кранвиц молча смотрел в пол, и рука Альвареса сделала легкое движение в сторону Бантинга, который послушно промолчал. Тишина не нарушалась, пока текли томительные минуты.
И тогда Кранвиц прошептал:
— Могу я еще один день провести с моими животными?
— А потом?
— А потом… потом я больше не буду стоять между Человечеством и Совершенством.
Альварес ответил:
— Я извещу об этом. Все будут вас почитать. Оба гостя покинули комнату.
В огромном, занимающем весь континент здании пять триллионов из населяющих его людей мирно спали; около двух — мирно закусывали; половина триллиона неспешно занималась любовью. Остальные триллионы либо беседовали без всякой горячности, либо неторопливо общались со своими компьютерами, либо катались на машинах, либо изучали технологию, либо собирали микрофильмовые библиотеки, либо развлекали своих сограждан. Триллионы ложились спать, триллионы вставали с кроватей; это рутинное житье-бытье не нарушалось никакими случайностями.
Работали машины, проверяя собственную надежность и тут же исправляя найденные неполадки. Планктонная похлебка океана грелась под солнцем, и клетки планктона делились снова и снова, тогда как драги бесконечно вычерпывали похлебку ковшами, высушивали и миллионами тонн доставляли к конвейерам и трубопроводам, которые разносили эти тонны по всем уголкам бесконечного здания.
А в других уголках здания собирались отходы жизнедеятельности человека — их подвергали облучению, обрабатывали, высушивали; поступающие трупы размельчали, тоже высушивали и обрабатывали, и все это сбрасывалось в океан.
В течение нескольких часов, пока происходило все сказанное выше, так же как оно происходило множество десятилетий до того и неуклонно будет происходить грядущие тысячелетия, Кранвиц в последний раз покормил своих питомцев, погладил морскую свинку, поднял к лицу черепашку, чтобы встретить ее бессмысленный взгляд, и пропустил меж пальцев живой клинок зеленой травинки.
Он пересчитал их всех — последних живых существ Земли, которые не были ни людьми, ни пищей для людей, затем продезинфицировал почву, в которой росли растения, и убил их. Он затопил клетки и другие помещения, где копошились зверюшки, предназначенными для этой цели газами, и животные перестали копошиться, а вскоре и совсем умерли.
Когда последнее существо погибло, между Человечеством и Совершенством остался стоять один лишь Кранвиц, чьи думы все еще мятежно отклонялись от нормы. Но и для Кранвица тоже нашелся газ, так как он не хотел больше жить.
И после этого пришло истинное Совершенство, ибо по всей Земле среди ее пятнадцати триллионов обитателей и двадцати миллиардов тонн человеческих мозгов не было (раз уж Кранвиц помер) ни одной нестандартной идеи, ни единой интересной мысли, которая могла бы возмутить всеобщее спокойствие, а это означало, что изящное ничтожество единообразия наконец-то победило повсеместно.
Даже когда рассказ «В лето 2430 от Р. X.» был опубликован и весьма щедро оплачен, мои неврастеничные страхи не улеглись. Принятый журналом рассказ был все же написан еще тогда, когда я жил в Ньютоне, а тот, что они отвергли, — уже в Нью-Йорке.
И тогда я отнес «Величайшее из достижений» к Джону Кэмпбеллу (мы с ним снова оказались в одном городе впервые за двадцать пять лет) и изложил ему историю с «Ай-Би-Эм Мэгэзин». Я сказал, что даю ему рассказ, который они отвергли, и не обижусь, если он по такому случаю откажется его читать.
Добрый старина Джон пожал плечами и сказал: «Один редактор вовсе не обязан соглашаться с другими».
Он прочел рассказ и купил его. Я не стал говорить ему о своих страхах и безумных тревогах насчет того, что не смогу писать в Нью-Йорке, так как стыдился их, а Джон для меня все еще оставался тем великим человеком, перед которым вовсе не хотелось предстать болваном. И все же, взяв этот рассказ, он добавил еще одно благодеяние к длинному списку тех, которыми он меня уже осыпал.
(А в случае если вы беспокоитесь за меня, то спешу сообщить, что годы проведенные в Нью-Йорке, оказались для меня даже более продуктивными, чем те, что прошли в Ньютоне. В своем двухкомнатном номере я прожил 57 месяцев и опубликовал 57 книг.)
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: