Айзек Азимов - Миры Айзека Азимова. Книга 2
- Название:Миры Айзека Азимова. Книга 2
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Полярис
- Год:1994
- Город:Рига
- ISBN:5-88132-090-5
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Айзек Азимов - Миры Айзека Азимова. Книга 2 краткое содержание
Содержание:
Осколок Вселенной, роман перевод с английского Н. Виленской
Звезды как пыль, роман перевод с английского И. Ткач
Космические течения, роман перевод с английского З. Бобырь
Миры Айзека Азимова. Книга 2 - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— А, Шект, добрый вечер. Эксперимент окончен?
— Окончен, и мой доброволец тоже чуть не скончался, бедняга.
— Хорошо, что я не остался, — содрогнулся Энниус. — Ученые, сдается мне, недалеко ушли от убийц.
— Он еще жив, прокуратор, и мы, возможно, спасем его, но…
— Я бы на вашем месте впредь ограничивался крысами. Но на вас просто лица нет, дружище. Вы-то давно должны были закалиться, не в пример мне.
— Старею, милорд.
— На Земле это опасное занятие, — сухо ответил Энниус. — Отправляйтесь-ка спать, Шект…
Шект все сидел у окна, глядя на темный город умирающего мира.
Два года, как он изобрел синапсатор, и все эти два года его держит в руках Общество Блюстителей Старины или Братство, как они себя называют.
Он написал шесть или семь статей, которые, если опубликовать их в «Сирианском журнале нейрофизики», могли бы принести ему галактическую известность, а он так мечтал о ней. Но рукописи пылились в столе, а взамен в «Физическом обозрении» появилась та жалкая надувательская статейка. Таковы методы Братства: лучше полуправда, чем ложь.
Но Энниус заинтересовался синапсатором. Почему?
Может быть, он что-то знает? Вдруг Империя питает те же подозрения, что и доктор Шект?
За двести лет Земля восставала три раза. Три раза под знаменем былого величия повстанцы шли на имперские гарнизоны. Три раза терпели они поражение, чего и следовало ожидать. Если бы не высокая просвещенность Империи и не мудрые государственные мужи в галактических советах, Землю вычеркнули бы кровью из списка обитаемых планет.
Но теперь все могло обернуться по-другому. Могло — или должно было обернуться? Насколько можно полагаться на слова умирающего безумца в полубессознательном состоянии?
Впрочем, какая разница. Все равно он, Шект, не осмелится ничего предпринять. Остается только ждать. Он стареет, а на Земле это опасное занятие, как сказал Энниус. Грядут Шестьдесят, и мало кому удается ускользнуть от их неумолимых тисков.
А Шекту хотелось жить — хотя бы на этом выжженном комке грязи, называемом Землей.
Он снова улегся в постель и перед тем, как уснуть, успел с тревогой подумать: а не засекли ли блюстители его беседу с Энниусом? Он не знал еще, что у блюстителей есть и другие источники информации.
К утру молодой ассистент Шекта принял окончательное решение.
Он восхищался Шектом, но хорошо знал, что эксперимент над безымянным добровольцем нарушает прямое указание Братства. Указание, которое носило характер Наказа — не подчиниться ему означало совершить тяжкое преступление.
Молодой человек хорошенько подумал. Откуда мог взяться доброволец? Кампания по их привлечению была тщательно продумана. Информация давалась такая, чтобы, с одной стороны, усыпить подозрения шпионов Империи, а с другой — не слишком поощрять желающих. Общество Блюстителей присылало для опытов своих людей, и этого было достаточно.
Кто тогда прислал этого? Те же блюстители, но тайно? Чтобы проверить, насколько надежен Шект?
А может, Шект — предатель? В тот день он с кем-то беседовал взаперти, с кем-то в громоздком костюме, такие носят чужаки для защиты от радиации.
Шект в любом случае обречен, зачем же гибнуть вместе с ним? Он, лаборант, человек молодой, у него впереди почти четыре декады жизни. Зачем торопить свои Шестьдесят?
Глядишь, и повысят… Шект стар, может не пережить следующей переписи, какая же ему разница? Никакой.
Лаборант решился. Он протянул руку и набрал номер верховного министра, который, после императора и прокуратора, был властен над жизнью и смертью любого жителя Земли.
Снова настал вечер, и только тогда сквозь розовую дымку боли в мозгу Шварца стали проступать смутные образы. Он вспомнил, как они ехали к скоплению низких домов у озера, как он потом долго ждал, скрючившись на полу машины.
Что же было дальше? Что? Сознание отказывало. Да — за ним пришли. Была какая-то комната с множеством приборов. Ему дали две пилюли… Да. Ему дали пилюли, и он охотно принял их. Что ему было терять? Смерть от яда была бы благодеянием.
А потом — ничего.
Нет, какие-то проблески сознания все же сохранились. Над ним склонялись чьи-то лица… Вдруг вспомнилось холодное прикосновение стетоскопа к груди… Какая-то девушка кормила его с ложечки.
Да ведь это же была операция, внезапно понял Шварц! В панике он отбросил простыни и сел.
Та же девушка, положив руки ему на плечи, снова заставила его лечь. Она что-то успокаивающе говорила, Шварц не понимал ее и сопротивлялся этим тонким рукам, но тщетно — сил совсем не было.
Он поднес руки к глазам — руки были на месте. Пошевелил ногами под простыней — нет, и ноги не ампутировали. Не очень надеясь на результат, он спросил у девушки:
— Вы меня понимаете? Можете сказать, где я?
И с трудом узнал собственный голос.
Девушка улыбнулась и быстро, непонятно заговорила. Шварц застонал. Вошел пожилой мужчина, тот, что давал ему пилюли, что-то сказал девушке, и она стала делать Шварцу какие-то ободряющие жесты, указывая на губы.
— Что? — не понял он.
Девушка с жаром закивала, вся засветившись от радости, на нее было приятно смотреть даже в таких тревожных обстоятельствах.
— Хотите, чтобы я говорил? — спросил Шварц. Мужчина сел к нему на кровать и жестами предложил открыть рот.
— А-а, — сказал он.
И Шварц повторил за ним:
— А-а.
Одновременно тот массировал ему адамово яблоко.
— В чем дело? — сварливо осведомился Шварц, когда процедура окончилась. — Вас удивляет, что я умею говорить? За кого вы меня принимаете?
Дни шли за днями, и Шварц кое-чему научился. Мужчину звали доктор Шект — первое имя, которое Шварц услышал с тех пор, как переступил через тряпичную куклу. Девушка была его дочь, Пола. Шварц обнаружил, что можно больше не бриться — волосы на лице не росли. Это испугало его. Росли они раньше или нет?
Силы быстро возвращались к нему. Ему теперь разрешали одеваться и ходить, а есть давали не только кашу.
Выходит, у него все-таки амнезия, и здесь его лечат? Выходит, это и есть нормальный, естественный мир, а тот мир, который он будто бы помнит — только порождение больного мозга?
Его никуда не выпускали из комнаты, даже в коридор. Значит, он в заключении? Он совершил какое-то преступление?
Нет большего одиночества, чем одиночество человека, заблудившегося в бесконечных извилистых переходах собственного разума, куда никто не может проникнуть и где никто не спасет. Нет беспомощнее того, кто ничего не помнит.
Пола забавлялась, обучая его говорить. Шварца нисколько не удивляла легкость, с которой он запоминал новые слова. Он помнил, что в прошлом отличался хорошей памятью — по крайней мере, она никогда его не подводила. Через два дня он уже мог понимать простые предложения. Через три — мог объясняться сам.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: