Андрей Имранов - Антитезис
- Название:Антитезис
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Андрей Имранов - Антитезис краткое содержание
Предупреждаю сразу: Это — не фантастика. Кое-какие, имеющие мало общего с реальностью, допущения в нем есть, но немного. Всё описываемое в нём вполне могло иметь место (а во многих случаях — действительно имело место).
Предупреждаю сразу: Это — не фантастика. Кое-какие, имеющие мало общего с реальностью, допущения в нем есть, но немного. Всё описываемое в нём вполне могло иметь место (а во многих случаях — действительно имело место).
Предупреждаю сразу: Это — не фантастика. Кое-какие, имеющие мало общего с реальностью, допущения в нем есть, но немного. Всё описываемое в нём вполне могло иметь место (а во многих случаях — действительно имело место).
О чем роман — о жизни. О маленьком человеке, который хочет стать чем-то большим. И о том, что любая фантастика обычно имеет под собой вполне прозаическое, и даже банальное, объяснение.
Антитезис - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Да, — многозначительно сказал Дима. Юля отклонилась в сторону, чтобы капли не летели в лицо и вопросительно посмотрела на Диму.
— Ты и делала, — признался он, — в прошлый раз.
Юля хмыкнула.
— Это разве минет? Так, два движения. Сейчас поймешь, как должно быть. Знаешь, сколько я с бананом тренировалась? До того, как феей стать, даже до того, как член первый раз вживую увидела.
— Зачем? — удивился Дима.
— Дура была, — безапелляционно заявила Юля, взяла головку в рот и медленным движением придвинула голову вплотную к Диминому паху; лизнула яички. Отстранилась, сглотнула.
— Но в жизни пригодилось, как видишь.
— Ых, — сказал Дима, прислоняясь спиной к стене и прерывисто выдыхая, — наверное, я в раю. Ч-чем заслужил — неп-понят… но.
Юля ничего не ответила — рот был занят.
Закончилось все достаточно быстро — намного быстрее, чем хотелось бы Диме.
— Ну вот, — удовлетворенно сказала Юля, вставая и потягиваясь, — и согрелась, и десерт. Сейчас можно и чаю.
Дима почему-то чувствовал себя неловко.
— Я думал, мы еще, это… того… Что-то ты меня быстро…
Юля усмехнулась, подмигнула: — А как раз чтобы тебя на подольше хватило. По второму-то разу. Ты не боись, я своего не упущу.
Она вылезла из ванной, наскоро вытерлась, потом накрутила полотенце на голову и показала Диме на висящее неподалеку второе:
— Это — твое, — и, нарочито виляя бедрами, вышла из ванной.
— Эх, — сказал Дима, — шарман, однако.
Обтерся полотенцем высушил волосы, одел еще не высохшие, но — хотя бы теплые — джинсы, посмотрел в зеркало, пригладил пятерней волосы и пошел искать Юлю. И нашел — на кухне. Юля сидела за столом, одетая в белый пушистый халат, осторожно отхлебывая густой чай из исходящей паром стеклянной чашки.
— Я тебе налила, — Юля подула на чай, — садись. Извини, к чаю — только сушеные мандаринки.
Дима сел за стол, взял одну дольку, попробовал.
— Кислые!
— Угу.
— Хм, — Дима оглядел почти пустой стол, — фигуру бережешь?
Юля стрельнула в него сердитым взглядом, фыркнула, но ничего не сказала.
— Не, такую фигуру можно и поберечь, — сказал Дима примирительным тоном.
Юля снова фыркнула. Поставила чашку.
— Что б ты понимал, опять же. Ты вот сладкое любишь?
Дима пожал плечами:
— Ну, не то чтобы очень. Могу и обойтись.
— А я вот — люблю, между прочим. Щас бы профитрольку с заварным кремом, или вот пончик… свеженький, еще теплый… с сахарной пудрой… м-м-м… душу бы продала. Но нельзя. Есть у меня склонность к полноте — семейная. Папаша у меня на центнер тянет, да и маман недалеко от него отстала. А мне, с моей работой, полнеть, сам понимаешь, никак нельзя. Ну и не только в работе дело…
— Ну да, — сказал Дима, просто чтобы что-нибудь сказать. Юля бросила на него косой взгляд.
— Думаешь, чего это я, да? Я к тому, что знал бы ты, как я иногда ненавижу тех, кто спокойно трескает пирожные у меня на глазах! Прямо хочется иногда подойти и сказать, ты, корова тупая, посмотри какая ты толстая, хватит жрать! Ужас, да?
— Ну… — Дима слегка растерялся, — даже не знаю…
— Чего — не знаешь? Ужас, конечно. Какое мое дело — ну не следит человек за фигурой, может это его вообще не колышет, что мне — жалко, что ли? Так ведь нет — так, знаешь, скручивает от злости иногда… прям врезала бы. Я думаю — знаешь что? С сексом — то же самое.
— В смысле? — насторожился Дима.
— Ну вот смотри — практически во всем цивилизованном мире тема секса — запретная. Картинки и фильмы на эту тему — под запретом, ну, в той или иной степени. Удовольствие, получаемое от секса, считается каким-то неприличным; до восемнадцати, а где и — до двадцати одного — об этом и знать ничего не положено. Вон, в интим-магазины — до 18 лет вход воспрещен. Да после 18 там ничего интересного-то уже и не остается. И порнуху по первому каналу не крутят. Почему?
Дима пожал плечами.
— Чтобы дети не видели. А то насмотрятся, потом станут… извращенцами какими-нибудь. А так — где ты запрет нашла? Есть же каналы спутниковые… покупай приемник, и смотри сколько хочешь.
Юля внимательно посмотрела на Диму с презрительным прищуром.
— А самому подумать? Как люди друг друга мучают и убивают, это детям можно смотреть, да? А как друг другу удовольствие доставляют — нельзя?
— Нет. Как убивают — тоже нельзя.
— Это ты так думаешь. А общество так не думает. Вон — включи телевизор. Что ни новости — так всякие теракты и расчлененные трупы. Как кино — так убийства и унижения. Развороченные мозги крупным планом можно показывать, а минет — нельзя. Как в человека нож втыкают, можно показывать, а как х…й — нельзя. Почему?
Дима задумался.
— Ну, может, ты и права. Что удовольствие под большим запретом, чем страдания. Наверное это наследие еще совсем недавней, по историческим меркам, всеобщей религиозности. Во многих религиях же все телесные удовольствия — грех.
Юля мурлыкнула, улыбнулась и отхлебнула чай.
— А религия почему плотские удовольствия запрещает? Ну, с обжорством, например, все ясно — вредная привычка и нечего ее поощрять. Кстати, обществом чревоугодие особо не порицается. Ты можешь спокойно получать удовольствие от еды хоть один, хоть на людях, хоть с любимой, хоть с друзьями — без проблем. А с сексом — не так.
— Сдаюсь, — сказал Дима, — так почему же?
Юля победно улыбнулась.
— Да все просто! Я всё про то же понимание. Просто нужно самому прочувствовать что-то похожее и всё становится ясно. Дело в том, что люди не любят тех, кто получает удовольствие, которое они сами — по той или иной причине — получить не могут. Вот как я со сладким. А теперь — про секс. Пока молодой — все в порядке. Трахаешься, радуешься жизни, радуешься за своих друзей, когда у них все в порядке с этим делом. Сочувствуешь, когда не в порядке… а потом… ты чай-то пей. Остынет.
— Ага, — отхлебывая из чашки, — а что потом?
— А потом, — торжественно и мрачно сказала Юля, — наступает старость! И вот смотрит такой папаша на своего молодого сыночка. Как он то одну телочку выгуливает, то другую. То сразу двоих. И он же не может признаться, сказать, чувак, у меня уже пять лет как не стоит, так не травил бы душу, а? Не-ет. У людей так не принято — в своей ущербности признаваться. И он начинает его прессовать: это неприлично, это непристойно. Но совсем-то запретить — никак. Инстинкты, то-се, да и вымрем просто! Вот и начинают родители детишек ограничивать, чтобы они их не травили недоступными удовольствиями. Что можно только тихо, только под одеялом и под покровом ночи, и только — с одной и чтоб пострашнее была (как они говорят — красота не главное, главное, чтобы хозяйственная). А дети — они же родителям верят! Даже когда подрастут — меньше, но все равно — верят. Все равно что-то там откладывается в памяти. А лет через тридцать-сорок вспоминает он родительские слова и думает себе: «Бли-ин, папаша-то — прав был. А я дурак, не понимал. Сейчас-то понимаю — мерзость это». И давай своих детишек с двойным усердием прессовать. Вот так — пару тысяч поколений — и получите: «Он сказал — вагина! Хе-хе-хе-хе!». А всего-то — элементарная зависть, немного подкрепленная физиологией.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: