Джордж Мартин - Звезда смерти

— Не беспокойтесь — это визит неофициальный, есть причина тому, что я пришел сюда сам, вместо того, чтобы пригласить вас в Башню. Доктор Форс? Рад видеть вас, сэр. Надеюсь, наши благодарности вскоре примут более ощутимые формы… После того, как вы выделили вакцину — никто не умер от лихорадки Следопытов.

Неподвижный Джей неприязненно смотрел, как старик тает от обаяния гостя. Костистое морщинистое лицо расплывалось в улыбку и Форс говорил:

— Дары, посланные Следопытам от вашего имени, Лорд Хастур, были приняты с радостью.

— Не думаете ли вы, что кто-нибудь из нас способен забыть то, что они сделали? — ответил Регис. Он повернулся и сочувственно улыбнулся человеку, который стоял возле него без движения с тех пор, как автоматически сделал жест приветствия.

— Доктор Элисон, вы помните меня?

— Я вас помню, — мрачно сказал Элисон.

Его голос тяжело повис в комнате, словно миазмы. Бессонница, кошмарные видения, концентрированная ненависть к Дарковеру и воспоминания, которые он хотел похоронить — взорвались всплеском горечи, неприязни к этому, слишком уж старающемуся понравиться, парню, который был полубогом в этом мире и который унизил его, превратив в ненавистного Джейсона. Для Джея Регис вдруг стал символом мира, который ненавидел его, заставлял совершать противоестественные поступки.

Казалось, комнату заполнил черный и скрипучий ветер. Джей хрипло повторил:

— Я помню вас очень хорошо… — и сделал порывистый яростный шаг.

Вес неожиданного удара заставил Региса развернуться и в следующее мгновение Джей Элисон, который никогда не прикасался к другому человеку иначе, как руками целителя — сжал стальные, убийственные пальцы вокруг горла Хастура. Мир заволокло клокочущей ненавистью. Были выкрики, внезапный шум и жаркая красная вспышка в мозгу.

— Выпейте вот это, — предложил Форс и я понял, что верчу в руках бумажный стакан. Форс несколько устало сел, а я поднес стакан к губам и отпил. Регис убрал руку с горла и просипел:

— Мне бы тоже, доктор.

Я опустил стакан с виски.

— Вам надо пить воду, пока не отойдут мускулы шеи, — сказал я и не задумываясь опорожнил его и наполнил для Региса. Вручив ему стакан, я вдруг в ужасе замер и рука вздрогнула, пролив несколько капель. — Пейте…

Регис тоже пролил несколько капель и сказал:

— Моя вина. Как только я увидел Джея Элисона, понял, что он безумен. Мне надо было обуздать его сразу, но он взял меня внезапностью.

— Но… вы сказали он. Ведь это же я — Джей Элисон! — вскричал я, тут мои колени ослабли и я сел. — Что это, черт побери?! Я не Джей, но я и не Джейсон… Я…

Я мог вспомнить всю свою жизнь, но фокус был расплывчат. Я все еще мог чувствовать старую любовь, старую ностальгию к Следопытам — но знал также, что я доктор Элисон, причем с полной уверенностью. Тот самый врач, который прекратил ходить в горы и стал специалистом по паразитологии Дарковера. Не Джей, который отринул свой мир — но и не Джейсон, который был отринут им. Но кто тогда?

Регис спокойно сказал:

— Я встречался однажды с вами прежде. Когда вы стояли на коленях перед Старым Следопытом, — непонятно улыбнувшись, он продолжал: — Как ничтожный суеверный дарковерец, я должен сказать, что вы были и бог и дьявол одновременно.

Я беспомощно поглядел на молодого Хастура. Несколько минут назад мои руки находились на его горле. Джей или Джейсон, сошедший с ума от ненависти к самому себе и ревности, мог заставить отвечать за свои поступки других.

Я не мог.

Регис говорил:

— Нам надо найти легкий выход и сделать так, чтобы не видеть больше друг друга. Иначе все окажется не так просто.

Он протянул руку и, спустя минуту я понял, что мы быстро пожали их, как незнакомцы, которые только что встретились.

Он добавил:

— Ваша работа со Следопытами закончена, но мы, Хастуры, дали обещание научить некоторых терранцев нашей науке — матричной механике. Доктор Элисон, Джейсон, вы знаете Дарковер и я думаю, мы могли бы работать с вами. Вы кое-что знаете о шариках и винтиках в человеческих головах… Я хочу сказать, не согласились бы вы стать одним из этих ученых? Это было бы идеально.

Я взглянул в окно на далекие горы. Эта работа… Пожалуй — это нечто, способное удовлетворить обе половины моего «Я». Неодолимая сила, недвижимый объект — и ни одного призрака, блуждающего в мозгу.

— Я согласен, — сказал я Регису. А затем порывисто повернулся к нему спиной и отправился в квартиры, (уже опустевшие) которые мы предоставляли Следопытам. Теперь, когда память была удвоена, а точнее восполнена — в мозгу просыпался новый призрак и я вспомнил женщину, которая смутно показалась на орбите Джея Элисона и незамеченная работала со Следопытами, поскольку могла говорить на их языке. Я открыл дверь и позвал:

— Кила!

И она вбежала. Растрепанная. Моя!

В следующий миг она откачнулась от меня и прошептала:

— Ты Джейсон… Но ты что-то большее. Иной…

— Я не знаю, кто я, — прошептал я, — но я — это я. Быть может, впервые. Помнишь меня и поможешь в этом разобраться?

Я обнял ее, пытаясь найти тропинку между памятью и завтрашним днем. Всю свою жизнь я шел странной дорогой к неведомому горизонту. Теперь, достигнув его, я понял, что это лишь граница неведомой страны.

И эту страну нам с Килой предстояло изучать вдвоем.

Джек Хеллоуэй прищурился, оранжевое солнце слепило ему глаза. Нагнувшись к пульту управления, измеряющему скорость пульсации генераторов контргравитационного поля, он надвинул шляпу на лоб и поднял манипулятор еще на сотню футов. Некоторое время он сидел, дымя короткой трубкой, от которой пожелтели кончики его светлых усов, и смотрел вниз, на красноватый песчаник, покрытый кустарником, на каменистый провал ущелья в пятистах ярдах от него. Он улыбнулся, предвкушая добычу.

— Это будет великолепно, — громко сказал он самому себе, как человек, долгое время находившейся в одиночестве, оторванный от общества. — Мне хочется увидеть это великолепие.

Он всегда поступал так. Он мог вспомнить по крайней мере тысячу выстрелов из бластера, которые он произвел в прошедшие годы на разных планетах, вплоть до настоящего времени, включая также несколько термоядерных взрывов, все они были разными и всегда чем-нибудь отличались друг от друга, даже такие маленькие взрывы, как этот. Щелкнул переключатель. Его большой палец нащупал кнопку разрядника и излучил радиоимпульс, красный песчаник исчез в облаке дыма и пыли, вырвавшемся из ущелья, облако вращалось, приобретая медный цвет, когда свет солнца падал на него. Большой манипулятор, висящий в антигравитационном поле, мягко покачнулся, падающие осколки камней застучали по деревьям и с плеском упали в маленький ручей.