Джордж Мартин - Звезда смерти

— … За людей из чужого мира.

— За всех людей моего мира! Старый, я мог сидеть и править в Доме Хастуров, но предпочел узнавать новое у новых людей. А у терранцев есть чему поучиться даже Хастурам, и они знают, как найти средство против лихорадки Следопытов, — он оглянулся на меня, вновь представляя мне слово и я сказал:

— Я не чужеземец из другого мира, Старый. Я был сыном в твоем доме. Возможно я послан к тебе, чтобы научиться бороться с обреченностью.

Я вдруг перестал сознавать, что делаю, пока не оказался на коленях. Взглянул в резкое, спокойное, отсутствующее лицо нечеловека.

— Мой отец, — сказал я, — вы вытащили умирающего мужчину и умирающего ребенка из горящего самолета. Даже люди из моей расы могли ограбить их и оставить умирать. Вы спасли ребенка, усыновили его и воспитали как своего. Когда он достиг возраста, когда становился несчастливым среди вас, вы позволили дюжине своих людей рискнуть жизнями и вернуть его к своим. Вы не можете уверить меня, что безразлично относитесь к судьбе миллионов людей моего народа, если судьба одного вызвала у вас жалость.

Последовало недолгое молчание.

Наконец Старый сказал:

— Безразлично — нет. Но мы бесполезны. Мой народ умирает, когда спускается с гор. Воздух для нас слишком насыщен. Еда не та. Свет слепит, мучит. Могу ли я отправить на страдание и смерть тех, кто зовет меня Отцом?

И память, захороненная в течение всей жизни, внезапно поднялась на поверхность.

— Послушайте, Отец — в мире, в котором я живу, я слыву мудрым человеком. Вы можете мне верить или нет, но выслушайте: я знаю ваших людей, это мой народ. Я помню, что когда я покинул вас, более дюжины моих друзей вызвались, зная чем рискуют, идти со мной. Я был ребенком. Не понимал, какую жертву они приносят. Но я видел, как они страдают, когда мы спускались с гор, и я решил… — я выговаривал слова с трудом, словно пробиваясь сквозь барьер, — …что раз другие страдают из-за меня, я проведу свою жизнь, избавляя других от мук. Отец, терранцы называют меня мудрым доктором, человеком искусным. Среди терранцев я могу проследить, чтобы мои люди, если они придут и помогут нам, имели воздух, которым они могут дышать и пищу, которая им подходит и чтобы их берегли от света. Я прошу об одном: скажи своим сынам, что я сказал тебе. Если я знаю ваш народ — который и мой навсегда — сотни из них вызовутся сопровождать меня. И ты будешь свидетелем моей клятвы: если один из твоих сынов умрет, твой чужой сын ответит за это своей жизнью.

Слова лились из меня потоком. Они не все были мои: что-то подсознательно подсказывало мне, что такие обещания мог давать Джей Элисон. Впервые я понял, какая сила, какая вина оттолкнули Джея Элисона от меня. Я был у ног Старого. На коленях, пристыженный. Джей Элисон стоил десяти таких, как я. Неотвратимость, сказал Форс. Утрата цели, равновесия. Какое право я имел презирать свое несчастное «я»?

Внезапно я почувствовал, что Старый коснулся моей головы.

— Встань, сын мой, — сказал он. — Я спрошу свой народ. И прости меня за сомнения и отказ.

В течение минуты ни я, ни Регис не разговаривали после того, как мы вышли из приемной комнаты. Затем, почти одновременно, повернулись друг к другу. Регис сказал первым:

— Это лучшее, что вы сделали, Джейсон. Я не верил, что он согласится.

— Это ваша речь сделала дело, — сказал я. Серьезное настроение, непривычный наплыв чувств еще оставались во мне, но уступали месту спаду экзальтации. Черт побери, я это сделал! Попробовал бы это сделать Джей Элисон!

Регис оставался мрачным.

— Он отказывался, но вы обратились к нему, как один из них. Хотя это не совсем так — это что-то большее…

Хастур быстро обнял меня за плечи и вдруг воскликнул:

— Думается, терранская медицина сыграла с вами дьявольскую шутку, Джейсон! И даже если она спасет миллионы жизней — трудно простить ей такое!

На следующей день Старый созвал нас вновь и сказал нам, что сто человек вызвались пойти с нами и стать донорами крови и объектами экспериментов для борьбы с лихорадкой Следопытов.

Переход через горы, совершенный с такими мучениями, в обратную сторону был легче. Наш эскорт из Следопытов оберегал от нападения и они могли выбирать легкие пути.

Сразу же после того, как мы совершили долгий спуск к подножиям гор Следопыты, и непривычные к путешествиям по земле в любое время и страдающие от непривычно малой высоты, начали слабеть. В то время, как мы становились сильнее, они все больше и больше выбивались из сил и наш путь замедлялся. Даже Хендрикс не мог остаться равнодушным к «животным-людям» к тому времени, когда мы достигли места, где оставили вьючных лошадей. И это Райф Скотт, а не кто другой, подошел ко мне и сказал в отчаянии: «Джейсон, эти бедные ребята могут так и не дойти до Карфона. Ларрис и я знаем эту страну. Позвольте нам пойти вперед, насколько можно быстрее и потребовать в Карфоне встречный транспорт — может быть, мы выбьем самолет. Мы сможем послать из Карфона сообщение, чтобы в нашей терранской Штаб-квартире готовились к встрече.»

Я был удивлен и чувствовал легкую вину, что не подумал об этом сам. Я скрыл ее за иронией:

— Не думал, что вы палец о палец ударите ради «моих друзей».

Райф виновато сказал:

— Думаю, я в этом был неправ. Они пошли за нами из чувства долга, а это заставляет меня думать о них совершенно по другому.

Регис, услышавший как Райф излагает свой план, прервал свое молчание:

— Вам нет нужды идти вперед, Райф. Я послал более быстрое сообщение.

Я забыл о том, что Регис был обученным опытным телепатом. Он добавил:

— Для таких посылов существуют некоторые ограничения в дальности, но на Дарковере существует регулярная сеть и один из посредников — девушка, которая живет на самом краю терранской зоны. Если вы скажите, что именно ей необходимо передать… — Хастур слегка покраснел и пояснил. — Насколько я знаю терранцев, она не очень-то преуспеет, если просто подойдет к воротам и скажет, что должна кое-кому передать телепатическое сообщение. Не так ли?

Я улыбнулся при виде картины, которую он нарисовал в моем мозгу.

— Боюсь, что нет, — признал я. — Велите ей пойти к доктору Форсу и передать сообщение от доктора Джея Элисона.

Регис с любопытством взглянул на меня — впервые я мог произнести свое имя среди остальных. И он кивнул, не комментируя.

В течение следующего часа он казался занятым сверх обычно, но некоторое время спустя подошел ко мне и сказал, что послание передано. А позже Регис передал и ответ: самолет ждет нас, но не в Карфоне, а в небольшой деревне рядом в фортом Кадарин, где мы оставили свои грузовики.

Когда вечером мы разбивали лагерь, у нас была дюжина проблем, нуждавшихся в практическом решении: время и местонахождение форта, успокоение испуганных Следопытов, которые отважились покинуть лес, но не смогли заставить себя перейти через реку, посильная помощь больным, но после того, как я сделал все от меня зависящее и после того, как наш лагерь утих — я присел возле крошечного костерка и стал смотреть в него, мучительно уставший. Завтра мы перейдем через реку и несколькими часами позже будем в терранской Штаб-квартире. А потом…