Raptor - Тенебрариум

Сколько же здесь ай-талука. Вся комната им забита. А что шевелится там, в противоположном конце? Фонарь освещал какое-то нагромождение бесформенной органики, оплетённой губчатой паутиной. Что же это за существо?

При каждом новом шаге, ступни вминались в рыхлую плоть ай-талука. Какая же гадость. Я отсекал ножами свисающие с потолка сопли, и они с гадким хлюпаньем падали мне под ноги.

— Не подходи-и, — простонал нарост в противоположной стороне. — Кто ты? Кто ты такой? Не подходи.

— Кто я такой? — большим пальцем правой руки, я с отвращением стряхнул прилипшую к щеке слизистую гадость. — А ты догадайся.

— Постой, — почти умоляюще произнёс он. — Постой.

Я машинально остановился, хотя и не собирался этого делать. Как-то само собой получилось. И тут же почувствовал, как к затылку что-то с чавканьем присосалось.

— Что за…

Оторвав от себя странное щупальце, свисающее с потолка, я отсёк его ножом, и швырнул обрубок в сторону.

— Не может бы-ыть, — затрясся комок ай-талука. — Девятый… Девятый!

— Какой ещё девятый? Что ты несёшь? Ты — ай-талук? Разумный ай-талук?

— Девятый! — продолжал трястись тот. — Девятый! Вот почему. Вот почему. Вот почему ничего не получается. Вот почему я не могу в тебя проникнуть. Ты — девятый образец!

— А вот и не угадал, — двинулся я на него. — Я вообще не образец. Я не изгнанник. Я — человек.

Но он продолжал повторять, 'девятый, девятый'. Нужно было с этим заканчивать. Я собирался распотрошить этот кусок дерьма, как бы отвратительно мне не было. Когда уже приблизился к нему вплотную, свет внезапно погас. Вокруг стало темным темно.

— Твой инсуаль подошёл к концу, девятый, — прошептал ай-талук. — Прощай.

Ножи выпали из моих рук. Следом за ними упал фонарик. Потом, как подкошенный, в темноту повалился я сам. Что-то оплетало меня, опутывало, словно гигантский паук заворачивал моё тело в кокон. Я ничего не понимал. Мысль просто не успевала за происходящим. В один миг я оказался слепым, глухим и парализованным. В одиночестве. Посреди темноты.

'Угук!'

Что-то гукнуло внутри меня. Причём самого звука я не слышал. Лишь чувствовал резонанс. Наверное, надо бороться. Но как? С кем? Никого же нет. Да и желания нет. Если чего-то и хочется — так это спать.

'Угук!'

Опять толчок изнутри. Я не понимаю. Теперь мне показалось, что впереди мелькнуло что-то красное. По идее, мне должно быть страшно. Но мне почему-то всё равно. Оставьте меня в покое…

'Угук!'

Да что за напасть? Что меня будит? Теперь я точно что-то видел. Что-то знакомое. Оно пульсирует внутри меня. Оно распускается. Алое, как кровь. Душистое, как вино. 'Белый Ворон — это мой тотем. Он помогает мне быть сильным. Помогает выжить'. В рассеянной памяти промелькнули слова шамана. Белый Ворон. Так это он. Мой тотем. Только не белый, а красный. И не ворон, а… Цветок.

'Угук!!!'

От мощного притока крови к голове, в мои уши 'стрельнуло'. И тут же всё залилось красным. Как только я проснулся, что-то неведомое и сильное тут же принялось вдавливать меня в бездну темноты, наваливая сверху груды каких-то брёвен. А я упрямо сочился среди них, раздвигал шероховатые стволы, полз наверх. К воздуху. К свободе. Моё тело превратилось в стебель, ноги вонзились в древесный бурелом упругими корнями, раскинутые руки стали листьями, а голова… Она всё набухала и набухала тяжёлым бутоном, изматывая нарастающей болью, пока вдруг не лопнула, раскрывшись, и озарив тёмное пространство яростным алым светом. И боль тут же прошла. И лёгкость разлилась по всему телу. И сознание вернулось ко мне. Я расцвёл. Мой тотем — алая орхидея, вырвал меня из коварной ловушки, неистовым маяком озарив путь к выходу. Мой Суфир-Акиль!

— Не спи, Писатель, — издалека донёсся голос Хо. — Проснись. Проснись!

Я раскрыл глаза. Сперва выдернул щупальце ай-талука, залепившее мой рот. Затем, начал поочерёдно отдирать остальные щупальца, опутавшие моё тело. Некоторые успели присосаться крепко. Под руку подвернулся нож Тинки. Я схватил его и начал резать. Отсекать эти отростки безо всякой жалости. Освободившись от них, приподнялся, немного постоял на коленях, набираясь сил, и, заодно, отыскивая фонарь. А когда нашёл, влупил ядовитым лучом прямо в центр нависавшего надо мной сгустка.

— Не-е-ет, — простонал он. — Не может быть! Ты не мог вырваться! Это невозможно! Это выходит за пределы здравого смысла!

— Похоже, ты меня недооценил, — сплюнув набившуюся в рот ай-талуковую дрянь, я начал подниматься.

— Не трогай меня! Не приближайся!

Протянув руку к этому тошнотворному наросту, я брезгливо ухватил его за одну из наслоившихся складок, и слегка приподнял, заглянув внутрь. Там что-то шевелилось и хрюкало.

— Отойди! Прочь! Прочь!!! — слова, вместе со смрадом, вырвались оттуда прямо мне в лицо.

Я поднёс нож, и срезал складку, обнажив нутро ай-талука.

— Ни хрена себе, — всё что я смог сказать тогда. — Да это же. Постой-постой… Ты…

Набрав в грудь побольше воздуха, я попытался поскорее 'переварить' увиденное.

— Ты — образец Z-345/7-40…

Из омерзительного, красноватого, пульсирующего 'кочана' на меня смотрело изуродованное и частично изменённое мутационными опухолями лицо изгнанника. Он буквально сросся с ай-талуком. Стал с ним единым целым.

— Во что ты превратился. Это просто ужасно. Райли говорила мне о том, насколько опасно злоупотребление ай-талуком. Но я и подумать не мог, что настолько… Ну и что, сороковой, стоило оно того?

— Ты дурак, девятый! — харкнул в ответ он. — Ты ничего не понимаешь!

— Ну, так объясни.

— Объяснить? Да тебя вообще не должно существовать! Ты — выбраковка! Выбраковка!!!

— Ещё раз повторяю, для особо одарённых. Я не девятый. Мне жаль тебя, 7-40. Ты был создан для великого предназначения, а превратился в кучу чужих экскрементов. Думаешь, это ты управляешь ай-талуком? Нет. Это Хо управляет тобой. Ай-талук — это Хо.

— Это ересь.

— Тогда ответь, как я избавился от твоих пут? Ну, ответь, ответь. Молчишь? А я тебе отвечу. Меня освободило Хо.

— Хо не существует! Это выдумка Латуриэля!

— Стоп. Причём тут Латуриэль? А, кажется, понял. Ты работаешь на него, верно? Это он тебя заставляет не пускать изгнанников в Апологетику?

— Латуриэль? Заставляет меня?! — сороковой расхохотался, выплёвывая из глотки бурую массу. — Ха-ха-ха! Ну, ты и идиот! Ты так ничего и не понял, девятый. Это я. Я — последний рубеж Апологетики!

Позади меня послышались чавкающие звуки. Что-то зашевелилось. Я обернулся, водя фонарём от стены к стене.

— Это ещё что за шутки?

С обеих сторон стены начали надуваться пузырями. Внутри этих пузырей чётко проступали чьи-то руки, пытающиеся разорвать толстую 'кожу' ай-талука. Наконец, вздутости стали лопаться, и из них 'народились' воющие и стонущие джамбли. Десятки каких-то прочных кишок продолжали удерживать их на месте, но они усиленно пытались вырваться на свободу.