Raptor - Тенебрариум

— Вы пришли сюда без рюкзаков, без припасов, без чистой одежды? — пытливо взглянул на меня 5-59. -Как-то это странно.

— Предпочитаем путешествовать налегке.

— Сдаётся мне, ты мне врёшь, человек. Да мне и наплевать. Когда крыса очухается, с ней поговорят как следует.

— Тина вам ничего не расскажет. И не надейся, упырь.

— Тина? Её теперь так зовут? Забавно… Вообще-то, я и не собирался с ней разговаривать. Это нудно и муторно. Не-ет. С ней пообщается сам Мастер. Он вскрывал и не таких затворников. Узнает всё, что ему нужно. Ну а потом сотворит с ней что-нибудь зрелищное, на потеху братьям. Мы эту туннельную крысу давно ловим. Думали, что она сдохла под завалами. И тут на те! Такое счастье привалило. Человек и предательница-воровка. Две цели одним ударом. Спасибо тебе… Э-э, а как к тебе обращаться?

— Писатель.

— Спасибо тебе, Писатель. Не знаю, что ты пишешь, но я бы это почитал. 'Стойте!' — словно выстрел прозвучал в воздухе чей-то голос. — Никле селаго вар!

— Села никленхо, брат мой, — 5-59 остановил группу и приветственно поднял руки.

— Слэрго Латурил.

— Слэрго Латурил! — ответил голос.

— Слэрго Суллархо!

— Слэрго Суллархо!

— Это мы. Мы вернулись. И принесли богатую добычу.

Я уж думал, что сейчас к нам выйдет сам Латуриэль, и ошибся. Вместо него, с крыши частного дома спрыгнул грязный, но очень крепкий изгнанник, облачённый в самодельные доспехи из железок и автомобильных покрышек.

— Слава Мастеру Латуриэлю! Приветствую вас, братья! — подошёл к нам часовой. — А где же 6-16 и 6-41?

— Они не вернулись.

— Фаххетши Суллар…

— Зато гляди, брат, кого мы привели! — 5-59 толкнул меня. — Это человек! Настоящий человек! А вон, гляди, пойманная крыса 5-55!

— Благой день! — восхитился часовой. — Мастер ниспошлёт на нас великую благодать!

— И мы возрадуемся вместе с ним! Наконец-то Даркен Хо насытится сполна…

— Воистину, так будет, братья мои! Слава Даркену Хо! Что с 7-40?

— Сдох.

— Прекрасно. Значит завеса спала. Сколько хороших новостей за сегодня.

Нас притащили на аванпост суларитов, расположенный за жилыми домами — в складском ангаре. Как оказалось, там дежурило всего два боевика (один из которых встретил нас на подходе). Из их разговоров я понял, что изначально подразделение в составе десяти 'грязнуль' пыталось штурмом взять убежище 7-40, но безуспешно. Тот успел установить псионическую завесу, и не пропускал никого: ни своих, ни чужих. Покараулив его немного, сулариты догадались, что в определённое время завеса слабеет. Они сделали вывод, что это происходит из-за того, что сороковой, полностью контролируя излучение ай-талука, время от времени делает перерывы на подзарядку. Сквозь эту брешь было решено пробиться. Сначала отправили двоих на разведку. Те не вернулись. Вытаскивать их направилось ещё шестеро. И тоже пропали. Двое дежурных остались в ангаре, и ждали исчезнувший отряд больше недели, пока тот, по глупости, не был освобождён мной.

Конечно же, суларитам хотелось как можно скорее притащить меня к своему хозяину. Но, наученные горьким опытом, они всё же решили предварительно обследовать дорогу, ведущую в район ренегатов, отправив для этой цели бывших дежурных (которые, в отличие от сильно измождённых пленников сорокового, были полны сил и энергии, отчего, в сравнении с ними, выглядели как здоровенные бугаи). Привязав нас с Тинкой к стульям, остальные сулариты тут же принялись отъедаться, жадно поглощая остатки запасов.

Исхудавшие и опустошённые ай-талуком, эти ребята сильно смахивали на отморозков Грязного Гарри. Но даже при беглом рассмотрении становилось понятно, что сулариты — это не простые бандюги. Приспешники Гарри походили на диких бандерлогов, у которых всё шиворот навыворот, и кто в лес, кто по дрова. Здесь же просматривалась чёткая иерархия и суровая дисциплина. Сулариты хоть и не заботились о своих телах, но очень внимательно и строго следили за одеждой, оружием и средствами индивидуальной защиты. Даже самодельные доспехи, собранные из мусора, были подогнаны грамотно, почти красиво. Боевики Латуриэля регулярно оттачивали своё военное мастерство, умели работать в команде и отличались фанатичной преданностью единой цели, о которой, как я подозреваю, имели весьма смутное представление. Просто догматичность и безжалостность учения Латуриэля обрубали все попытки осмыслить правильность этого пути. Есть путь. И он правилен. Остальное — ересь и отступничество. Риторика прямая и острая, как гвоздь, но действенная во все времена.

Внутри суларитского общества построены весьма своеобразные и противоречивые взаимоотношения. Примерно анализируя его, может показаться, что социум суларитов вполне эффективен, в отличие от принципа разобщённости остальных изгнанников, которые, даже объединившись в Апологетике, всё равно остаются разобщёнными индивидуалистами, каждому из которых плевать на остальных. Грязный Гарри прекрасно доказал теорию превосходства объединения над индивидуализмом, без особого труда вырезая крутых, но одиноких изгнанников одного за другим. Так и здесь. Уверен, что Латуриэлю не составило бы большого труда сровнять Апологетику с землёй, если бы он не боялся там кое-кого…

Так же может показаться, что, несмотря на тоталитарную псевдорелигиозную диктатуру, сулариты 'очеловечились', и стали гораздо роднее друг другу, по сравнению с теми же 'чистюлями'. Это большое заблуждение. Да, сулариты действительно называют друг друга 'братьями'. Они действительно, как бы, заботятся друг о друге. Обращаются друг к другу в уважительном тоне. В общем, выглядят, как одна большая семья. Но всё это ширма. Дежурный этикет. Как знаменитая американская улыбка. Ярчайшим примером искусственности всех этих панибратств является тот факт, что 'братьями' сулариты называют не только изгнанников, но и изгнанниц. Это звучит нелепо и лишний раз доказывает реальное безразличие суларитов к своим ближним. То есть, для них братство — это всё, но каждый отдельный брат — никто. Пустое место. Парадоксально, но факт.

Даже это красивое суларитское обращение 'брат', признанием духовного родства вовсе не является. На мой взгляд, оно имеет нечто общее с советским обращением 'товарищ'. Ведь товарищами в СССР называли не только друзей, но и всех подряд, знакомых и незнакомых, мужчин и женщин, используя это слово как определение. Как официальное обращение, принятое в данном, конкретном обществе. 5-59 регулярно называл меня «братом». И когда угрожал мне ножом, и когда приматывал меня к стулу. Он действительно был благодарен мне за спасение (как бы идиотично это не прозвучало), в связи с чем выражал своё уважение. Личной неприязни у него ко мне не было. Как и у остальных суларитов. Они просто выполняли волю Братства.