Станислав Грабовский - Очень гадкая книга

— Конечно. Можем перебраться в более укромное местечко?

Его взгляд сделался подозрительным.

— Можем. Только если мне хотя бы ещё одно твоё предложение не понравится, дышать перестанешь быстрее, чем научился.

Я промолчал, ожидая затухания его раздражения.

Мы прошли теми же коридорами обратно. Девочке я незаметно подмигнул, зная, что она забеспокоится, вынужденная остаться.

— Можем пройти на кухню? Можем выпить по чашечке кофе? Скажите, как вы хотите получать товар? Вернее, как мне его надо будет поставлять? С указанной вами периодичностью или переложите эту заботу на меня? И, кстати, вы говорите, что только вы знаете о той комнате? Вы и я?

Я нёс, что приходило на ум, отвлекая внимание министра, и увлекая его в столовую. Гипноз я решил в его случае не применять, у меня появилась другая идея.

— Вы говорите, об этом райском уголке знаем только мы вдвоём? Есть маленький нюанс. В своей работе я придерживаюсь нескольких правил, как и вы в своей. — Мы пришли в столовую. — И, ведь, именно этому вы обязаны своим грандиозным успехом, господин министр. Вот и у меня ничего не получилось бы, если бы я позволял себе игру без установленных правил. Одно из моих правил: дети никогда не видят меня в лицо. И не только дети. Вы говорите, что о той комнате никто, кроме вас и меня не знает. А я хочу сказать, что кроме вас никто не знает, на что я способен. Но меня видела ваша охрана. Как можно решить эту проблему?

— Ты только для этого меня сюда позвал? Я могу эту проблему решить двумя словами. Охрана предана мне и ничего не знает. Я могу сейчас же набрать начальнику охраны, и все они до единого забудут твоё лицо.

— Можете пригласить всех сюда, и сказать им, что с этого момента они должны забыть моё лицо? Это будет более эффективно с точки зрения психологии запоминания, потому что те, кто меня увидели мельком, смоделируют у себя в мозгах моё другое лицо, а при встрече укажут, как на «что-то» знакомое, потому что будут помнить забыть другое лицо, а у тех, кто меня запомнил хорошо… — так я постарался проговорить минуты три, пока он не потянулся к домофону, загруженный самой неперевариваемой информацией, которую когда-либо слышал в своей жизни, но убеждённый в необходимости совершения действий, на которых я настаивал.

Все восемь охранников собрались в столовой, где мы были с министром, через четыре минуты.

— Я владею кое-какими технологиями, — обратился я к министру. — Можно я попробую объяснить?

— Валяй.

— Тогда, пожалуйста, не останавливайте меня, чтобы не стало происходить у вас на глазах.

Через семь минут все восемь охранников стояли с закрытыми глазами и спали. И проспать они должны будут так около трёх часов. Этого времени должно будет хватить, чтобы вывезти всех детей и сделать мне кое-что.

— Ну, сделано, — сказал я, обернувшись к министру.

Министр, показалось, уменьшился в росте.

— Ловко, однако. И что, потом ничего не вспомнят?

— Не-а. Теперь твоя очередь.

По его вопросу я понял, что министр — смышленый человек.

— Забыть?

Я усмехнулся.

— У тебя есть дома спички?

— Там.

— А перекись?

— Есть, надо поискать.

— Ещё нам понадобиться немного моющего средства, бензина. Пойдём, прогуляемся до машины.

Когда мы вернулись в дом, я заставил его найти всё, что мне было необходимо. Он методично, немного трясущимися руками смешал в указываемых мною пропорциях всё, что мы нашли, как я ему говорил.

Я зажёг газовую конфорку.

— Ставь на огонь и кипяти, — скомандовал я ему.

Тот подчинился.

— А теперь возьми телефон, открой почту и забей в поле адресата один из своих мэйлов, телефон и все чат-сервисы. Свои, не чужие. Пошлёшь сейчас себе письмо, куда только можно. Теперь текст письма.

И я продиктовал ему рецепт «Крокодила».

— Когда очухаешься, когда поймёшь, что тебе хочется пережить весь этот космос ещё раз — ингредиенты, их пропорции, правила смешения и нагревания найдёшь в электронной почте. Называется это волшебное зелье «Крокодил». Так в тему письма и напиши. А теперь…

Я извлёк из кармана перчатки и одноразовый шприц. Втянув в шприц немного светло-коричневой гадости, повернулся к министру.

— В глаз или в вену?

Мне стало интересно: смышленому человеку ведомо отчаяние? Голос его разума оказался громче, чем голос сердца, чего и следовало ожидать от такого, и в такой ситуации. Он не пошевелился. Я взял подставку от электрического чайника, от которой тянулся электрический провод, и последним перемотал несколько раз ему руку выше локтя. Он не препятствовал никаким моим действиям, и поэтому в скором времени получил дозу самого чудовищного наркотика в одну из своих проклятых набухших вен. Я тут же размотал шнур с его руки, сделал на его телефон видео в несколько секунд, как у него закатываются глаза, и загрузил это видео на наш файлообменник. Затем извлёк из его кармана ключи от бассейна, поставил его телефон на видеосъёмку, направив на него самого, и вышел из столовой, связываясь со своей организацией. Ответил Седой.

— Что-то ты часто стал отвечать мне, — говорю.

— Я не успел сказать тебе в прошлый раз. После этого небольшого кипиша с несколькими группами, теперь у каждой группы по личному аналитику, который отслеживает всё вокруг свои подопечных. Я ваш аналитик.

— И за что нам такая честь?

— Не за что, а из-за кого. Из-за тебя. Неплохие результаты по стрессоустойчивости. А ещё, у вас с Сержантом лучшие показатели по совместности действий; с большой долей вероятности прогнозируется, что вы окажетесь самой долговечной и самой продуктивной группой. Вот только ты со своими фокусами лично меня начинаешь беспокоить. Только что ты уничтожил ещё одно доказательство.

— Опа, вы там уже начали заниматься прогнозами продолжительности фаз жизни групп? На нашу, я так понимаю, можно сделать ставку? Седой, только не сердись, я шучу. А по существу: всего этого хватит, чтобы отравить институт правительства в глазах общественности на несколько лет.

— Во-первых, не это наша цель, а во-вторых, ты недооцениваешь жидкости под названием «политика». Брошенный в эту жидкость камень, практически не даёт кругов. Так что никаких политических устоев ты такими действиями не поколебал.

— Ладно, посмотрим. Автобус рядом?

— Рядом, рядом.

— Тогда я выхожу?

— Да.

— Видео с телефона закиньте на файлообменник. На старости лет буду просматривать свои деяния.

— Сумасшедший ты, Сержант. Езжай, сделаем.

Манай с Сержантом находились там, где я их оставил — недалеко от «нашего» дома. Через пять минут мы втроём зашли внутрь.

— Где ты их отыскал? — закричала «мать».

— По саду бегали.

— Когда их уже заберут?

— Завтра узнаю, отстань. Меня сегодня все достали, поэтому лучше тебе не оказаться последней из них.