Геннадий Прашкевич - Теория прогресса
- Название:Теория прогресса
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Литагент Литсовет
- Год:неизвестен
- ISBN:9785000990308
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Геннадий Прашкевич - Теория прогресса краткое содержание
В романе «Теория прогресса» двое школьников с очень недурным воображением приходят однажды к, казалось бы, очень простой мысли: если ты каждый день будешь стараться совершить что-то необычное, доброе, то и сам к концу дня непременно станешь лучше, чем был утром. К сожалению, жизнь не похожа на наши мечты, у нее свои законы и правила.
Короткая экспериментальная повесть «Столярный цех», заключающая том, является одной из первых серьезных литературных работ автора. Она написана в 1962 году и несет все самые характерные приметы того времени.
Теория прогресса - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
– Нахал ты, братец! – сверкнул он железными очками. – Думаешь, фронт – это только там, где стреляют? Неверно! Фронт повсюду. Куда ни глянь, везде грозная опасность. Болтуны, вредители – это тоже враги. Не смотри, что здесь север, ничего, кроме льдов. У нас здесь тоже идет война.
– Какая еще война?
На этот раз Леонтий Иванович отвечать не стал. Так разозлился, что только буркнул под нос по-немецки: «Эр ист…» А Вовка уже про себя добавил: «… блос айн Бубе». Мальчишка, дескать!
Взлетел вверх по трапу.
Мористее «Мирного» до горизонта тянулись широкие поясины битого льда.
Над скользкими отпадышами, прозрачными, поблескивающими стеклянистыми околышами стояло солнце – низкое, осеннее. Над разводьями, взламывавшими лед как кривые молнии, курились темные испарения. А правее, за неширокой полосой вольной воды, белел снегами, долго тянулся приземистый сероватый берег, окаймленный грязными, выжатыми на сушу льдинами. Кое-где они были такие толстые, что «Мирный» запросто мог пришвартоваться к ним, как к молу.
Вовка назубок помнил карту острова.
Хребет вдали, конечно, – Двуглавый. Голый, неприступный.
С запада на восток хребет Двуглавый тянется через весь остров, разделяя его на две неравные части. Северная – бухта Песцовая, где под скошенными утесами стоят в снегах бревенчатые домики метеостанции, и южная – Сквозная Ледниковая долина, плоская, как сковорода. Пройти от метеостанции на Сквозную Ледниковую можно только берегом или Собачьей тропой – через узкое ущелье, рассекающее хребет.
«Мирный» решительно расталкивал битый лед.
Плоские льдины кололись, подныривали под днище.
Если прыгнуть на ту льдину, подумал Вовка, а потом перескочить на следующую…
Вздохнув, отправился на корму. Присел на корточки перед железной клеткой:
– Белый! Где твоя мамка, Белый?
Белый счастливо щерился, а Вовку начало морозить.
Вдруг показалось ему, что если он попадется маме на глаза, то сразу она поймет, чем набиты его карманы и зачем под малицу он поддел самый теплый свитер. Мама, конечно, сейчас волнуется: она отвечает за груз зимовщиков. И Леонтий Иванович волнуется: надолго расстается с Большой землей. И капитан Свиблов волнуется: поскорее бы высадить пассажиров и нырнуть в туман погуще, чтобы ни одна подлодка «Мирный» не засекла. Все волнуются. Никому в голову не приходит, что Вовка тоже волнуется. Вот скоро юркнет за ледяные торосы, только и видели.
Густо послюнив палец, выставил перед собой.
Ветер меняется, берет к северу. Значит, упадет ночью температура.
Сейчас около нуля, а ночью может ударить под двадцать. Не весело в такой мороз прятаться среди торосов, но придется. При прижимном северном ветре капитан Свиблов ни на одну лишнюю минуту не останется в бухте Песцовой. Побоится, что выдавит «Мирный» на береговые льды. И так вон высокая зеленая волна, шурша битым льдом, накатила на форштевень, с размаху хлопнула буксир по левой скуле. Он вздрогнул, тяжело завалился на корму. Собачек в клетке сбило с ног, они, рыча, покатились по клетке. Одновременно черный дым ударил из пузатой трубы «Мирного», а мутная вода жадно облапила его брюхо – такая мутная, будто буксир правда зацепил винтами дно.
А вода вольная. Солнце низкое, ничего не видно на острове.
Зато море как на ладони. И отчетливо торчал из воды черный топляк.
Это бревно такое. От долгого плаванья один конец набух, затонул, а второй почти прямо торчит над водой. Когда под Каниным Носом Вовка такой топляк принял за перископ фашистской подводной лодки, его жестоко обсмеяли. Но топляк и здесь ужасно напоминал перископ подводной лодки. Чтобы не думать о нем, Вовка решил: исследую весь остров! Есть, наверное, на острове всякие потаенные бухточки. Не может быть, чтобы за многие века сюда не занесло старинную бутылку с запиской от терпящих бедствие. Будет что рассказать Кольке Милевскому! Повеселев, Вовка схватился за металлический поручень, собираясь одним рывком подняться на палубу, но какая-то ужасная сила, не сравнимая даже с железной хваткой боцмана Хоботило, вдруг выдернула тяжелый трап из-под его ног.
«А-а-а!..» – успел выдохнуть Вовка.
И тотчас в уши, в лицо что-то жадно, огненно ахнуло.
Опалило огнем и дымом. На секунду увидел под собой грязный ледяной припай.
И сразу все погрузилось в мрачную непрошибаемую тишину какого-то совсем другого, какого-то совсем неизвестного Вовке мира.
Глава третья.
ЧЕРНАЯ ПАЛАТКА
Вовка чувствовал – ветер сменился.
Раньше ветер налетал порывами, теперь дул ровно, пронизывал насквозь.
Всей спиной, несмотря на малицу и два свитера, Вовка чувствовал ледяное неумолимое дыхание, а все равно не мог встать, никак не мог сообразить – почему он лежит на льду, а не на палубе «Мирного»? Левая рука, подвернутая при падении с трапа, онемела, шла мелкими неприятными мурашками, сильно саднило ушибленное плечо и обожженную щеку, но, наверное, и это не заставило бы Вовку подняться, если бы не влажный горячий язык.
– Белый!
Он хотел спросить: «Где наши мамки, Белый?», но голос прозвучал так хрипло и непохоже, что он сам испугался. И открыл глаза.
«Это небо… А вот Белый… Лапу поджал и хвост… Смотрит так, будто про мамку не я, а он должен спрашивать… И зачем-то толкает меня лбом… А-а-а, понятно, в карман лезет, там сухари… Хорошая у Белого память…» Сказать то же самое о своей памяти Вовка никак не мог.
Он боялся поднять голову.
Одно дело, если он лежит на краю Сквозной Ледниковой долины, другое дело, если он свалился на лед с борта «Мирного», и буксир, застопорив машины, стоит сейчас в трех метрах от него, и с высокого борта смотрят на Вовку мама, Леонтий Иванович, капитан Свиблов, хмурый боцман Хоботило…
«Почему я не могу поднять руку? Ох, это примерз рукав…»
Вовка с отвращением отодрал рукав от пористого белого льда.
Медленно поднялся и замер в негодовании. «Мирного» не было! Нигде не было! Одни льды! Ушел «Мирный»! До самого горизонта тянулись белые поясины льдов, разведенные ветром. В полыньях лениво покачивались околыши, море вздыхало, играл в глазах ледяной блеск. И теперь это была не тертюха, которую легко раздвигал сильным носом «Мирный», теперь это были вполне приличные льды, принесенные издали. Угораздь «Мирного» врубиться скулой в такое вот поле, тут не то что его, Вовку, тут боцмана Хоботило выбросит за борт!
И ведь выбросило!
Не боцмана, так его.
А рядом Белый прихрамывает.
Хороший оказался удар, если металлическую клетку с собаками опрокинуло.
Вовка потер ушибленное плечо и осмотрелся.
Он стоял на самом краю огромной, выдавленной на берег льдины.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: