Аланка Уртати - Кавказские новеллы
- Название:Кавказские новеллы
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Литагент «Skleněný můstek»c414dfcf-9e2a-11e3-8552-0025905a069a
- Год:2015
- Город:Karlovy Vary
- ISBN:978-80-87940-66-2
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Аланка Уртати - Кавказские новеллы краткое содержание
Аланка Уртати – российская писательница, член Союза писателей Москвы и России. О ней пишут в СМИ, что она взяла себе благородную задачу заново знакомить с Кавказом россиян, которые за время перестройки и разлома страны, или забыли, или уже не знают его.
О ее произведениях пишут, что они обладают «мощной энергетикой Кавказа, которая питала самых великих представителей русской литературы, таких как Пушкин, Лермонтов, Толстой».
Ее творчество называют «свежей струей в сегодняшней русской литературе», она пишет хорошим стилем и чистым русским языком, от которого российский читатель за прошлые годы, если не читал классику, мог отвыкнуть, придавленный пошлостью и цинизмом сверхновой литературы.
Теперь Аланка Уртати вышла за пределы своей страны, чтобы рассказать миру о своем Кавказе, который считает удивительной страной внутри России.
Кавказские новеллы - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Первый взрыв выбросил Фатиму во двор, она опередила на мгновения остальных, но, оглушенная, одна во дворе, оттого, не понимая, куда следует бежать, побежала туда, где её ожидало препятствие из двух заборов. Перескочив через них, она оказалась среди гаражей.
Найдя убежище под прислоненным к одной стене большим фанерным листом, она проползла под ним и легла на живот.
Там она лежала все время, пока шла перестрелка, не поднимая головы и не переставая молиться Богу. Как показали отверстия от снарядов, подними она голову, была бы убита.
В какой-то миг затишья, услышав рядом родную речь, она закричала, её вытащили двое парней, отвели в безопасное место, к людям.
Когда стали снимать фильм о Беслане, её спросили, как она пережила захват заложников и что думает по этому поводу. Вечером режиссёр фильма стал монтировать отснятый материал и долго смотрел на неё в пленке, словно впервые видя.
Дело было не в том, что девушка красива и фотогенична, настоящая осетинская мадонна, которой рожать детей, а не корчиться от пожирающего огня. Он вдруг осознал, что это его судьба.
Вадим, сын православного священника, настоятеля храма в Пятигорске, увез её в Кавминводы, там состоялась их свадьба, потом они уехали к нему в Москву.
Сразу после трагедии немецкий журналист, писавший о Беслане, обратил внимание на некоторое обстоятельство и просил Фатиму повторить вместе с ним её путь спасения.
Оба они кое-как преодолели первый забор, а на второй забраться, не смотря ни на какие старания, не смогли.
Как она смогла перенести через две высоты своё тело, ослабленное за три дня от обездвиженности, обезвоживания и общего стресса, Фатима не знала, не помнила.
Но она понимала, что всю эту историю невозможно было принять в плоскости однолинейного события.
Она и сама считала, что начала свой путь, давший ей столь ужасный опыт, с того самого момента, когда захотела понять философию смерти.
В те три дня небытия или ожидания, когда все вместе и каждый в отдельности ждали решения своей судьбы в заминированном пространстве, она делала три вещи – восстанавливала в памяти те или иные знаки, посылаемые Свыше, желала постичь их связь с реальностью, не уходила от Бога, непрестанно отправляя ему молитвы о спасении.
Она сказала мне: я хочу ребенка, чтобы он вернул меня к смыслу жизни, я устала искать этот смысл в неразрывной связи с пережитым опытом смерти. Нужно оторвать свое сознание от той цепи, которая сковывает страхом.
Я не боюсь смерти, но у меня есть незыблемое убеждение, добавила она философски, что к её величию нужно прийти в результате прекрасно прожитого, а не в результате жестокого насилия.
Хаби вошел в комнату, где я в доме моих друзей сидела в Интернете. Он переодевал тенниску, я увидела на его боку длинный шрам и отвернулась, зная историю этого мальчика. Во время теракта моя подруга в зале долго высматривала Хаби, сына своего брата, пока не увидела, что он с другими девятиклассниками сидел где-то у стены.
Только на второй день, когда боевики выпустили его попить воды, он смог пробраться к ним и остался с ними до взрыва.
Их выпускали к воде в тот короткий промежуток, пока еще надеялись на переговоры с нашими властями, потом озверели, что эти люди никому не нужны, а зачем тогда они им, пусть дохнут без воды.
После взрыва, когда все, кто мог, кинулись к окнам, Лида кричала мальчикам, чтобы они скорее убегали, потому что сама никак не могла, падала от слабости, оттеснённая другими.
Хаби, уже влезший на окно, услышал позади какого-то малыша, тот просил помочь ему. Хаби втянул его на подоконник и собирался прыгнуть, но малыш опять сказал: – Дай, я прыгну первым!
Малыш прыгнул и, сражённый на лету пулей, упал на землю мёртвым. Хаби уже летел следом, пуля, как лезвие, рассекла левый бок, он побежал, придерживая живот рукой, сквозь которую хлестала кровь.
Сейчас он весело спешил, вероятно, на свидание. Студент политеха, носится в стареньком автомобиле по городу с друзьями и подружками, но откуда бы мы ни позвонили с Лидой, он тут же является на наш зов. Никогда не скажешь, по его весёлости, что он был в лагере смерти.
И лишь однажды выдал, что в его памяти неизменно – тот малыш, его голос он слышит: Дай, прыгну первым! – и прыгает, всякий раз получив ту пулю, которая должна была сразить его, Хаби…
У каждого чудом выжившего есть свой мучительный миф несостоявшейся смерти.
Через два года снова возникло событие, связанное с детьми из моего города, когда я, неожиданно для себя, попала в бывшую усадьбу поэта Федора Тютчева в Мураново, по Ярославской дороге в Подмосковье.
Накануне вечером что-то внезапно оторвало меня от компьютера, и я понеслась в церковь по моей улице Лермонтовской в Клязьме, в тот поздний час, когда уже никого там быть не могло.
Дежурившая служительница принялась рассказывать мне об иконах в старой, очень уютной деревянной церкви, потом мы молчали, что-то меня не отпускало, пока неожиданно для себя я не сказала, что родом из Беслана.
Она всплеснула руками – завтра будет освящение в Мураново детского парка, заложенного в память о погибших детях Беслана!
Рано утром мы выехали электричкой, и она привела меня через лес в деревню близ Мураново. Само место было освящённым, и дело не только в храме и часовне, а в многочисленных источниках вокруг. Они били из-под земли до того момента, пока при генсеке Хрущёве не стали поить этой водой скот.
Тогда в одночасье, ключи, все как один, ушли под землю. Но едва начали восстанавливать храмы, и потянулись отовсюду люди, источники забили вновь и с такой силой, что молодой священник Феофан едва успевал делать каптажи.
Местные священники окормляют по соседству космические войска, солдаты помогают им во всем: копают, строят, служат звонарями.
В тот раз, когда они стали снимать опалубку с памятной стелы, на которой намеревались написать имена погибших бесланских ребятишек, все восемь участников вдруг увидели, как на сером бетоне стелы… светился православный крест!
Об этом мне рассказали они, когда я развешивала воздушные шары по периметру крошечного парка.
Прихожанин на небольшом склоне высаживал цветник жёлтыми цветами с теплой надписью, обращённой к душам ушедших малышей.
Солдаты заканчивали все приготовления к приему гостей, на улице был накрыты стол с самоваром, булочками, сладостями.
За мной пришёл маленький солдат и препроводил через небольшое поле в домашнюю церковь внутри имения поэта, где в трапезной были накрыты поминальные столы.
В Мураново теперь было своё откровение, связанное с бесланскими детьми – тот крест, что светился на стеле. И продолжалось то свечение не менее сорока минут, как утверждали наблюдавшие.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: