Сергей Минутин - Скульптор и Скульптура
- Название:Скульптор и Скульптура
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:«ДИАЛОГ КУЛЬТУР»
- Год:2011
- Город:НИЖНИЙ НОВГОРОД
- ISBN:5 – 9023 – 9002 – 8
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Сергей Минутин - Скульптор и Скульптура краткое содержание
Скульптор и Скульптура - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Монах, наблюдавший за игрой в картишки, понял, что у Демонкрата и Диктаткрата случилось то, что в стране опыта называют «яйца», то есть оба набрали одинаковое количество очков.
А Ваню несло на одну из площадей страны опыта. Попасть на неё вроде было легко, но только неискушённому. А искушённый знал, что сначала надо пройти всю Старую площадь, затем всю Новую, потом вновь вернуться на Старую, затем опять прошагать всю Новую, и только если повезёт, окажешься на той, которая красна углами. Последняя площадь была якорем конкретным на пути к духовному росту. Редко кто мог позволить себе сказать: «Обойдусь», в основном засасывало.
Какой–то шалопай и шутник в период очередного развитого «изма» прикрепил в одном из красных углов площади табличку: «Во дворе злая собака с выпавшими зубами, но засасывает до смерти». С тех пор во «дворе» при неизменном содержании поменялась форма. Площадь не засасывала, а закусывала.
Ваня шёл по Новой площади и вертел головой, рассматривая новогодние елки и лозунги. Он смутно помнил, что на месте ёлки раньше стоял монумент. Ваня не заметил открытого колодца и провалился в него. Было темно и тихо, сквозь темноту прорывался женский тонкий голосок: «Кто–то напьётся, ты или я. Я, Я, Я. Я могла бы служить в разведке, а всё время засыпаю у Светки…». Ваня кашлянул, голос взвизгнул, осторожно открылась дверь, и Ваню ослепил яркий свет. Лицо барышни расплылось в улыбке: «Иван Иваныч, с возвращением, я не заметила, как вы вошли». Щебетание было бесконечным и мучительным для ещё не пришедшего в себя Иван Иваныча. Но он понял, что его знают и что у него есть отчество.
Голос щебетал без умолку: «Я всё делала, как вы просили. Меняла лозунги на углах Красной площади. Сегодня ночью прикрепила на лобное место табличку: «Смерть — оставьте её себе». Я долго думала, что бы это значило, ведь вы говорили вывешивать лозунги по мере их понимания. И только вчера днём я додумалась, что это лозунг для свободных. Приезжал Бонд, мы с ним хорошо провели время.
Он опять привёз виски и тискал меня неделю, так как был очень недоволен своим правительством и вообще всем международным положением. Бонд уехал вчера, но уверил меня, что скоро вернётся. Он рассказывал мне о том, что мы все родня, что между нами всеми много общего, и что счастье в том, чтобы любить всех, любить до слёз. Заходил Серёжа. Он сказал, что ввиду вашего длительного отсутствия сам поменял секретарш в детской организации, так как предыдущие сильно устали. Джентльмен хренов, сказал бы, что состарились и стали старыми дурами, а то устали. Они встречались с Бондом, я подслушивала. Какие секреты между своими. Говорили о Вас и о каком–то Иване Грозном. Всего не помню, но Серёжа всё время повторял: «Я есмь Царь Иван Грозный», а Бонд его подначивал: «Хоть ты, Серёжа, и умён, но наш Иван Иваныч в твои годы был более откровенен, хотя после того, как Иван Васильевич сменил профессию, стал более скрытен». Серёжа отбивался: «Не скрытен, а осторожен, он увидел разницу между Господином–царём того времени и царями — плебеями этого времени».
Сошлись они на том, что Бог ничего не придумал и не сотворил зря, и что особенно это заметно, когда они напиваются «вдрызг» и говорят о вечном. Конечно, они опять напились, как свиньи, я даже обиделась на Серёжу. Он лишил меня ещё недели счастья. Пьяные, они куда–то ходили, пришли недовольные. Ворчали о том, что на улицах одни мужики, и о том, как достают их бабы, если они вот так встают и уходят из–за стола на мокрую, дождливую, холодную улицу, чтобы зажечь бенгальский огонь, взорвать петарду и прикоснуться к своей радости, к своей мечте. В одиночестве, через огонь и взрыв к мечте, в которой женам нет места. А если ко всему привык, то может так статься, что в его мечтах бабам нет места вообще, и тогда мужик, хлопушка, огонь — покой, а возвращение — опять застолье, баба и тоска. Представляете, Иван Иваныч, каково мне было все это слушать.
— Так ушла бы, — простонал Иван.
— Так интересно ведь, — возразила барышня.
Иван Иваныч никак не мог вспомнить, как её зовут, и попросил включить телевизор.
Комнату наполнил чудный голос: «Дай нам Боже быть добрее, научи любить». Следом за голосом появилось изображение. Иван Иваныч вспомнил всё.
— Кстати, Маринка, о мужчинах и женщинах: знаю мужчину, который страстно любил эту женщину в то время, когда её ещё никто не знал. Любил до взлёта и чуть–чуть на взлёте. Она взлетела — он помнит, а она вряд ли. Забавно. Если бы было наоборот, забавней бы не стало. Равенство».
— Да ну вас, Иван Иваныч, виски попробуете?
Иван согласно кивнул, и Маринка пошла хлопотать.
Глава пятьдесят шестая
Аналогии
Государь — вожак. Народные толпы — звериные стаи. Вроде замкнутый цикл. Торная дорога, по которой сначала бегали стаи к водопою, к еде, затем стаи вытеснили люди, но чтобы не забыть тех, кого уничтожают, придумали «Красную книгу» и зоопарк. И всё–таки природа нуждается в человеческих руках, а ещё больше в его разуме. Ведь есть разница между розовым хряком и клыкастым, заросшим щетиной кабаном, между волком и пуделем, между сорняком и розой. Но что–то в стране опыта не работало в нужном направлении. Это была какая–то военизированная страна, правда на такой же военизированной планете. На этой планете, к чему бы ни прикоснулись руки человека, выходило оружие.
Были отдельные представители людей, которые предупреждали, что всё в руках людей и ни в чьих более. Но их не слушали, ибо даже церковной стройкой загадить девственную природу всегда было выгодней, чем не загадить. А объяснение более чем убедительное: «Что не так, Господь поправит», словно у него своих дел нет, как только наши поправлять. Но слушали в стране опыта больше тех, кого было выгодней, чем тех, кто призывал не гадить, чтобы не жить в своей же блевотине.
Остров же уже облюбовали помощники Скульптора. Они были заняты им, а следовательно, решая свои дела, помогали и его обитателям. Остров по этой причине отличала одна странная особенность. По мере проводимых раскопок он становился только чище. В стране же опыта, как и вы знаете, всё с точностью наоборот.
Например, на острове археологи раскопают демократические ценности или наоборот диктаторские, посмотрят на них, подерутся при дележе и забудут и о ценностях, и о драках. Роют, ищут дальше. Выкопанные ямы и горы островной земли быстро выравниваются, затягиваются и придают острову первозданный вид.
Страна же опыта была только в самом начале пути к такому жизнеустройству, ни наводнения, ни оползни, ни другие «напасти» в ней не наводили порядок. В основном всё шло по старинке: для ценностей были выделены специальные места, называемые свалками, мусорками, помойками. А уж если ценность была всем ценностям ценность, то откопав и слегка почистив, её выставляли в музей. А если унести ценность было невозможно, то оставляли на месте, обносили забором и брали деньги за просмотр.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: