Джон Гришэм - Время прощать

— Летти должна знать, — предположила Рамона.

— Давайте не будем ее вмешивать в наши дела, — возразил Гершел. — Вы знаете, что он платил ей пять долларов в час за полный рабочий день?

— Пять долларов? — повторил Йен. — А сколько мы платим Бернис?

— Три с половиной, — ответила Рамона. — За двадцать часов.

— Мы в Мемфисе платим четыре с половиной, — самодовольно сообщил Гершел, словно это он, а не его мать, выписывал чеки.

— И с чего это старый скряга Сет расщедрился ради домработницы? — задумчиво произнесла Рамона, понимая, что никто из присутствующих не может ответить на этот вопрос.

— Пусть еще немного понаслаждается, — усмехнулся Гершел. — Дни ее в этом доме сочтены.

— Значит, мы ее увольняем? — спросила Рамона.

— Немедленно. У нас нет выбора. Ты что, хочешь продолжать транжирить уйму денег? Слушай, сестренка, план такой: проводим похороны, велим Летти все здесь прибрать, затем отпускаем ее на все четыре стороны и запираем дом. На следующей неделе выставим его на продажу и будем надеяться на лучшее. А ей ни к чему болтаться здесь за пять долларов в час.

Летти в своем укрытии понурилась.

— Может, не стоит спешить, — вежливо возразил Йен. — В положенное время — надеюсь, скоро — мы увидим завещание. Там будет сказано, кого Сет назначил своим душеприказчиком. Может, одного из вас. Обычно это бывает вдова или один из детей. И душеприказчик распорядится наследством в соответствии с волей покойного, выраженной в завещании.

— Все это мне известно, — заявил Гершел, хотя на самом деле это было не так.

Поскольку Йену приходилось чуть ли не каждый день общаться с адвокатами, он считал себя кем-то вроде семейного юрисконсульта. И это служило еще одной причиной неприязни к нему Гершела.

— Не могу поверить, что он мертв, — Рамона постаралась выдавить слезу.

Взглянув на нее, Гершел испытал острое желание влепить ей пощечину. Рамона приезжала в округ Форд только раз в год, обычно одна, потому что Йен терпеть не мог это место, а Сет терпеть не мог Йена. Она выезжала из Джексона в девять утра, заранее договорившись позавтракать с Сетом в придорожном ресторанчике, всегда в одном и том же, в десяти милях к северу от Клэнтона, затем ехала вслед за ним до дома, где к двум часам ей все уже так надоедало, что в четыре она отправлялась в обратный путь. Двое ее детей, ученики средних классов школы (частной), много лет не видели деда. Разумеется, Гершел был ничуть не ближе с отцом, но он по крайней мере не проливал крокодиловых слез и не притворялся, будто горюет по старику.

Громкий стук в кухонную дверь заставил их встрепенуться. Это прибыли два помощника шерифа, оба в форме. Гершел открыл дверь и пригласил их войти. Остановившись возле холодильника, они неловко представились, потом сняли шляпы и обменялись рукопожатиями с мужчинами.

— Простите за беспокойство, — произнес Маршалл Празер, — но нас с мистером Луни прислал шериф Уоллс, который просил передать вам свои глубочайшие соболезнования. Мы пригнали обратно машину мистера Хаббарда.

Он вручил Гершелу ключи, тот поблагодарил. Другой помощник шерифа, Луни, достал из кармана конверт.

— А это то, что мистер Хаббард оставил на этом самом кухонном столе. Мы нашли это вчера, после того как обнаружили самого мистера Хаббарда. Шериф Уоллс снял копии, но считает, что оригиналами должна распоряжаться семья. — Он протянул конверт Рамоне, которая снова начала хлюпать носом.

Представителей шерифа поблагодарили, и после нового раунда неловких рукопожатий и кивков они удалились. Открыв конверт, Рамона достала два листка бумаги. На первом была записка Кэлвину, в которой Сет сообщал, что его смерть — это самоубийство. Второй текст был адресован его детям и всем, кого это касается. В нем говорилось:

РАСПОРЯЖЕНИЯ О ЗАУПОКОЙНОЙ СЛУЖБЕ

Я хочу, чтобы скромную заупокойную службу в Ирландской церкви Христианского пути провел 4 октября в 4 часа дня преподобный Дон Макэлвейн. Я бы хотел, чтобы миссис Нора Бейнс исполнила «Простой старый крест». Никаких хвалебных речей. Впрочем, вряд ли кому-нибудь пришло бы в голову их произносить. Только преподобный Макэлвейн может сказать все, что сочтет нужным. На всю церемонию — максимум полчаса.

Если кто-нибудь из чернокожих захочет присутствовать на моих похоронах, им это должно быть разрешено. Если они не получат такого разрешения, я запрещаю вообще проводить какую бы то ни было службу — просто закопайте меня в землю.

Мой гроб пусть несут: Харви Мосс, Дуэйн Томас, Стив Холланд, Билли Бауелз, Майк Миллз и Уолтер Робинсон.

РАСПОРЯЖЕНИЯ О ПОХОРОНАХ

Я недавно приобрел участок на кладбище Ирландской церкви Христианского пути, позади самой церкви. Я также обговорил все детали с мистером Фрэнком Магаргелом, владельцем похоронного бюро, и расплатился с ним за гроб. Никаких склепов. Сразу же после заупокойной службы должно состояться короткое — максимум пять минут — прощание, после чего гроб следует опустить в землю.

Пока. Увидимся на той стороне.

Письмо передали по кругу, все поочередно прочли его в полном молчании, затем налили себе еще кофе. Гершел отрезал толстый ломоть лимонного кекса и сообщил, что он очень вкусный. Дэфо от кекса отказались.

— Видно, ваш отец все хорошо продумал заранее, — заметил Йен, снова перечитывая распоряжения. — Просто и быстро.

— Мы должны еще поговорить о вероятности насильственной смерти, — выпалила Рамона. — Никто ничего не сказал на этот счет. Давайте по крайней мере обсудим этот вопрос. Что, если это не самоубийство? Вдруг это сделал кто-то другой и замаскировал убийство под самоубийство? Неужели вы действительно верите, что папа мог покончить с собой?

Гершел и Йен уставились на нее, будто увидели только что выросшие рога. Обоим хотелось отругать ее, высмеять глупость, но никто не произнес ни слова. Воцарилось тягостное молчание. Потом Гершел медленно откусил кусок кекса.

— Дорогая, — помахал двумя листками бумаги Йен, — как кто-нибудь смог бы подделать вот это? Почерк Сета можно узнать с расстояния десяти ярдов.

Рамона плакала, вытирая слезы.

— Я спрашивал у шерифа, Мона, — подтвердил Гершел. — Он уверен, это самоубийство.

— Я знаю, знаю, — бормотала Рамона сквозь рыдания.

— Твой отец умирал от рака, — напомнил Йен, — он испытывал невыносимые боли и решил все взять в свои руки. Посмотри, какую он проявил предусмотрительность.

— Но я не могу в это поверить, — упрямилась Рамона. — Почему он не поговорил с нами?

«Потому что вы друг с другом вообще никогда не разговаривали», — мысленно произнесла Летти в своем укрытии.

— В этом нет ничего необычного для самоубийц, — заявил Йен с видом эксперта. — Они никогда ни с кем не разговаривают о том, что задумали, и могут весьма тщательно планировать самоубийство. Мой дядя застрелился два года назад и…