Джон Гришэм - Время прощать

— Мистер Брайгенс? — произнес судья Этли, когда Ланье передал свидетеля для перекрестного допроса.

Джейк быстро встал и постарался изобразить уверенность. Первое правило любого выступающего в суде адвоката: никогда не задавать вопросов, ответы на которые вам неизвестны. Но если стоишь перед лицом неминуемого поражения, к черту все правила. Стреляя с ходу от бедра, Джейк сказал:

— Мистер Пикеринг, сколько вам заплатили, чтобы вы выступили сегодня с показаниями?

Пуля вошла прямо между глаз. Пикеринг дернулся, у него отвисла челюсть, и он беспомощно посмотрел на Ланье. Тот пожал плечами и кивнул. Вперед, мол, подумаешь, делов-то.

— Семь с половиной тысяч долларов, — ответил Фриц.

— И кто вам заплатил? — потребовал ответа Джейк.

— Чек пришел из офиса мистера Ланье.

— И какая дата стоит на чеке?

— Я точно не помню… Что-то около месяца назад.

— Значит, месяц тому назад дело было фактически закрыто. Вы согласились прийти сюда, дать показания, и мистер Ланье послал вам деньги, так?

— Да, так.

— А вы не требовали больше семи с половиной тысяч? — спросил Джейк, стреляя наугад, не имея понятия об истинных фактах. Но интуиция его не подводила.

— Ну да, я просил больше.

— Вы хотели минимум десять тысяч, не правда ли?

— Ну, вроде того, — признался Фриц и снова посмотрел на Ланье.

Джейк читал его мысли.

— И вы сказали мистеру Ланье, что не будете свидетельствовать, если вам не заплатят, так?

— В то время я разговаривал не с мистером Ланье. Это был один из его сыщиков. Мистера Ланье я впервые увидел только сегодня утром.

— Не важно. Вы не собирались давать показания бесплатно, правильно?

— Правильно.

— Когда вы приехали из Шривпорта?

— Вчера во второй половине дня.

— И когда уезжаете из Клэнтона?

— Как только смогу.

— Значит, короткий бросок — скажем, двадцать четыре часа?

— Что-то вроде того.

— Семь с половиной тысяч за двадцать четыре часа. Вы весьма дорогой свидетель.

— Это вопрос?

Джейку стало намного легче, но он знал, что это не продлится долго. Посмотрел в свои записи, на каракули, которые сам не мог прочесть, и сменил тему:

— Мистер Пикеринг, разве Летти Лэнг не объяснила вам, что не имела никакого отношения к составлению завещания вашей матери?

Джейк знать не знал, что в действительности сделала Летти, разговор с ней впереди, быть может, уже во время ближайшего перерыва. И это будет пренеприятнейший разговор.

— Так она говорила, — ответил Фриц.

— И разве она не объяснила вам, что ваша мать никогда ни словом не обмолвилась с ней об этом завещании?

— Да, так она говорила.

— Где вы взяли копию завещания?

— Я ее сохранил.

На самом деле она пришла по почте от анонимного корреспондента, но кто теперь мог докопаться до этого?

— У меня больше нет вопросов, — сказал Джейк и сел.

— Перерыв до половины второго! — провозгласил судья Этли.

Джейк и Гарри Рекс сбежали из города. Джейк вел машину быстро, и они все дальше углублялись в сельскую местность, увеличивая расстояние между собой и кошмаром, случившимся в зале суда. Они не хотели рисковать столкнуться с Летти или Порцией, с другими адвокатами или с кем бы то ни было, кто стал свидетелем этого кровопускания.

Гарри Рекс был вечным «противником». Если день в суде проходил гладко, он не находил в нем ничего, кроме сплошного негатива. А в плохие дни мог неожиданно проявить неправдоподобный оптимизм в преддверии дня следующего. Пока сидящий за рулем Джейк кипел, Гарри терпеливо ждал, стараясь придумать что-нибудь, что могло поднять настроение приятелю — единственному защитнику своего окопа.

В голову пришло следующее:

— Вы бы лучше слезли со своей белой лошади и заключили сделку с этим сукиным сыном.

Джейк ответил только через милю пути:

— А почему вы думаете, что Уэйд Ланье пойдет на сделку? Он только что выиграл дело. Жюри теперь не даст Летти и пятидесяти долларов на поход в бакалейную лавку. Вы же видели их лица.

— Вы знаете, что в этом самое плохое, Джейк?

— В этом все «самое плохое». Хуже, чем плохое.

— Самое плохое, вы начали сомневаться во всем, что касается Летти. Я ни минуты не верил, что она, манипулируя Сетом, заставила его переписать завещание. Она не настолько хитра, а он был не настолько глуп. Но теперь вдруг, когда выяснилось, что она проделывала это и раньше, вы говорите: «Так-так, уж не привычное ли это для нее дело? Может, старушка смыслит в законах о завещаниях и наследовании больше, чем мы думаем?» И это вас бесит.

— Но почему она скрыла? Черт, я уверен, она никогда не рассказывала ни Порции, ни кому-то еще о том, что случилось с ней у Пикерингов. Наверное, мне нужно было еще полгода назад спросить: «Летти, а раньше вы никого не уговаривали изменить завещание, чтобы добавить в него выгодный для вас пунктик?»

— Что ж вы не подумали об этом вовремя?

— По глупости, надо полагать. Сейчас, во всяком случае, я чувствую себя полным болваном.

За окном промелькнула еще одна миля, потом еще одна.

— Вы правы, — сказал наконец Джейк. — Действительно начинаешь сомневаться во всем. А если уж мы сомневаемся, то что говорить о присяжных.

— Присяжных вы упустили, Джейк, и не вернете обратно. Вы представили своих лучших свидетелей, почти идеально спланировали дело, приберегли звезду напоследок, и она прекрасно сыграла свою роль. И вдруг всего за несколько минут все дело рухнуло из-за одного неожиданного свидетеля. Забудьте о присяжных.

Еще несколько миль за окном…

— Неожиданный свидетель. Безусловно, это повод для апелляции, — произнес задумчиво Джейк.

— Я бы на это не ставил. Вы не можете позволить делу зайти так далеко, Джейк. Вы должны заключить сделку до того, как оно перейдет к присяжным.

— Наверное, мне следует отказаться от ведения дела.

— Вам решать. Вы свои денежки получили, теперь можно и отойти. Но вспомните на минуту о Летти.

— Предпочел бы этого не делать.

— Я понимаю, но что, если она выйдет из зала суда без гроша?

— Может, этого она и заслуживает.

Они въехали на засыпанную гравием стоянку гастрономической лавки Бейтса. Красный «сааб» оказался здесь единственной иностранной машиной, остальные были грузовичками-пикапами, ни одного моложе десяти лет. Пришлось подождать в очереди, пока миссис Бейтс терпеливо наполняла тарелки, а мистер Бейтс собирал с каждого посетителя традиционные три пятьдесят, включающие чай со льдом и кукурузный хлеб. Народу было под завязку, свободных мест не наблюдалось.

— Сюда. — Мистер Бейтс указал на маленькую стойку недалеко от массивной газовой плиты, уставленной кастрюлями.

Здесь Гарри Рекс и Джейк могли разговаривать, соблюдая конфиденциальность. Не то чтобы это имело значение. Ни один из обедающих здесь сейчас не знал, что в городе идет суд, и тем более, какой драмой он обернулся сегодня для Джейка. С жалким видом сидя на высоком табурете и склонившись над тарелкой, он смотрел сквозь толпу.