Джон Гришэм - Время прощать

— Что?

— Какой-то тип сказал, что, если вы выиграете дело и отдадите все деньги проклятым ниггерам, ваш дом снова сожгут.

— Как мило. Мне это даже нравится: вызывает приятные воспоминания о победном процессе Хейли.

— Я это сообщение сохранила. Хотите, чтобы я связалась с Оззи?

— Конечно.

Гарри Рекс поймал Джейка, когда тот выходил из туалета:

— Я говорил с Чилкоттом. Никаких сделок. Они не заинтересованы в соглашении. Он практически рассмеялся мне в лицо, сказал, что у них есть еще сюрприз-другой.

— Какой еще сюрприз? — в панике воскликнул Джейк.

— Разумеется, он мне не сказал. Еще одна засада.

— Я не могу допустить еще одну засаду, Гарри.

— Спокойно. Вы все делаете отлично. Не думаю, что Гершел и Рамона произвели впечатление на присяжных.

— Мне ее прижать?

— Нет. Не волнуйтесь. Если вы ее прижмете, она просто снова начнет рыдать. Жюри уже тошнит от нее.

Пять минут спустя Джейк поднялся на подиум.

— Итак, миссис Дэфо, ваш отец умер второго октября прошлого года, верно?

— Да.

— Когда в последний раз перед его смертью вы виделись с ним?

— Я не веду записей, мистер Брайгенс. Он был моим папой.

— Правда ли, что в последний раз вы виделись с ним в конце июля, более чем за два месяца до его смерти?

— Нет, неправда. Я все время встречалась с ним.

— А в последний раз, миссис Дэфо? Когда вы виделись с ним в последний раз?

— Я же сказала, я не записываю. Вероятно, недели за две до его смерти.

— Вы уверены?

— Ну… нет, я не утверждаю… А вы всегда записываете даты, когда навещаете своих родителей?

— Я — не свидетель, миссис Дэфо. Я адвокат, задающий вопросы. Вы уверены, что виделись с отцом за две недели до его смерти?

— Э-э… ну-у… нет, не уверена.

— Благодарю вас. А как насчет детей, Уилла и Ли Энн? Когда они в последний раз видели своего деда до его смерти?

— О боже, мистер Брайгенс! Понятия не имею.

— Но вы сказали, что они все время встречались с ним, верно?

— Разумеется. Да. Они обожали своего дедушку.

— А он их любил?

— Души в них не чаял.

Джейк улыбнулся и подошел к маленькому столу, на котором лежали вещественные доказательства. Взяв с него два листка бумаги, он посмотрел на Рамону.

— Это завещание, которое ваш отец написал за день до смерти. Оно приобщено к вещественным доказательствам, и присяжные уже ознакомились с ним. В шестом пункте ваш отец написал — цитирую: «У меня есть двое детей — Гершел Хаббард и Рамона Хаббард Дэфо, у них тоже есть дети, но я не знаю сколько, потому что давно не виделся с ними». Конец цитаты.

Джейк положил завещание на стол.

— Кстати, сколько лет Уиллу?

— Четырнадцать.

— А Ли Энн?

— Двенадцать.

— Значит, ваш последний ребенок родился двенадцать лет назад?

— Да, совершенно верно.

— И ваш собственный отец не знает, есть ли у вас еще дети?

— Этому завещанию нельзя верить, мистер Брайгенс. Мой папа был не в себе, когда писал его.

— Полагаю, это решать не вам, а жюри. У меня больше нет вопросов.

Джейк сел и увидел записку от Квинса Ланди, в которой говорилось: «Блестяще. Вы ее сразили наповал». В тот момент процесса, своей карьеры, вообще своей жизни Джейк нуждался в такой поддержке. Он наклонился к Квинсу и шепнул: «Спасибо».

Уэйд Ланье встал:

— Ваша честь, протестующая сторона вызывает мистера Йена Дэфо, мужа Рамоны Хаббард.

Йен вальяжно прошел на свидетельское место, несомненно, обработанный заранее и готовый сфабриковать еще одно путешествие в область воспоминаний. Когда его показания были в самом разгаре, Квинс Ланди подсунул Джейку еще одну записку: «Они перестарались в своем желании убедить присяжных. Не думаю, что это пройдет».

Джейк кивнул, стараясь отыскать в показаниях Йена то, с чего он мог бы начать: слабое место, за которое можно было бы ухватиться и обернуть его против свидетеля. На фоне театрального выступления своей жены Йен выглядел безобидно и скучно. Он повторил многие из ее ответов, но уже без эмоций.

По своим каналам Джейку, Гарри Рексу и Люсьену удалось накопать кое-что на Йена. Брак его довольно давно трещал по швам. Он предпочитал как можно реже бывать дома, ссылаясь на занятость. Большой любитель женщин. Жена слишком много пьет. И некоторые из его дел на грани катастрофы.

— Вы сказали, — приступил к опросу Джейк, — что являетесь девелопером в области коммерческого строительства, верно?

— Верно.

— Являетесь ли вы полным или частичным владельцем компании «КЛД Билокси-групп»?

— Да, являюсь.

— Проводит ли ваша компания работы по реконструкции торгового мола на побережье залива в Билокси, штат Миссисипи?

— Проводит.

— Можете ли вы утверждать, что компания не испытывает финансовых затруднений?

— Зависит от того, что вы подразумеваете под «финансовыми затруднениями».

— Хорошо, спрошу по-другому: два месяца назад был ли вашей компании «КЛД Билокси-групп» предъявлен иск со стороны Первого Галф-банка за невозврат двухмиллионного кредита? — Джейк держал в руке и потрясал какими-то скрепленными бумагами — мол, у него есть доказательства.

— Да, но у этой истории есть другие аспекты.

— Я не спрашивал о других аспектах. Был ли вашей компании предъявлен в прошлом месяце иск от новоорлеанского банка «Пикаюн траст» на два миллиона шестьсот тысяч долларов?

Йен сделал глубокий вдох и нехотя ответил:

— Да, но по этим делам еще не вынесены решения, мы подали встречные иски.

— Благодарю вас. Больше нет вопросов.

Йен сошел со свидетельского места в 16.45, и в течение нескольких секунд судья Этли размышлял, не объявить ли перерыв до утра четверга. На помощь пришел Уэйд Ланье:

— Судья, мы можем вызвать свидетеля, чей допрос не займет много времени.

Если бы Джейк хоть отдаленно представлял, что сейчас случится, он бы подержал Йена на свидетельском месте подольше, убил бы время и увильнул от еще одной засады — по крайней мере до следующего дня. Но вышло так, что жюри отправилось ночевать с еще худшим мнением о Сете Хаббарде, чем прежде.

— Мы вызываем Джулину Кидд, — провозгласил Ланье.

Джейк сразу вспомнил имя — оно было одним из тех сорока пяти, которые Ланье прислал ему на стол две недели назад. Джейк дважды пытался дозвониться Джулине Кидд, но по ее номеру никто не отвечал.

Пристав привел свидетельницу из комнаты ожидания и проводил к свидетельской трибуне. В соответствии со строгими и ясными наставлениями Уэйда Ланье, она надела дешевое голубое платье, напоминающее то, что было на Летти. Ничего обтягивающего, ничего сексуального, подчеркивающего фигуру, то есть такого, что обычно вызывает у мужчин желание оглянуться. Никаких украшений, ничего вычурного. Она изо всех сил старалась выглядеть простушкой, хотя не удавалось.