Робин Кук - Перелом

— Хочу, чтобы вы знали: я совершал ошибки. Совершал, несмотря на то что изо всех сил старался стать самым лучшим доктором. Но в случае с Пейшенс Стэнхоуп ошибки не было. Никакой небрежности с моей стороны не было.

— Знаю, — ответил Рэндольф. — Поверьте, я прекрасно понимаю то разочарование и ту боль, которые вы испытываете. Я обещаю, что при любых обстоятельствах сделаю все, чтобы убедить присяжных в вашей невиновности.

Крэг вернулся в зал суда и занял свое место. Отбор присяжных закончился. Судья Дейвидсон дал им предварительные инструкции, попросил отключить сотовые телефоны и рассказал о гражданской процедуре, свидетелями которой они должны были стать. Именно они будут оценивать представленные в ходе слушания факты и принимать решение о том, какое значение эти факты имеют. Поблагодарив их еще раз, судья взглянул поверх очков на Тони Фазано.

— Сторона истца готова? — спросил он.

Судья уже сказал присяжным, что процесс начнется с заявления адвоката, представляющего интересы истца.

— Минуточку, ваша честь, — сказал Тони и, склонившись к своей помощнице, что-то прошептал ей на ухо. Женщина внимательно выслушала, кивнула и передала ему стопку карточек с заметками.

Во время краткого перерыва Крэг решил воспользоваться советом Рэндольфа и установить контакт с присяжными. Он стал по очереди смотреть на каждого из них в надежде поймать ответный взгляд. При этом он надеялся, что по выражению его лица нельзя будет прочитать его подлинные мысли — он считал полной нелепостью, что это случайное сборище будет решать его судьбу. Безразличный ко всему пожарный в белоснежной футболке с короткими рукавами и гигантскими бицепсами; несколько домашних хозяек, возбужденных предстоящим зрелищем; пенсионерка-учительница с синими волосами, полностью отвечающая облику всеобщей бабушки; заплывший жиром водопроводчик в грязной футболке, положивший одну ногу на барьер, отделяющий ложу присяжных от зала суда; полный контраст водопроводчику являл сидевший рядом с ним молодой человеке ярко-красным платком в нагрудном кармане бежевого льняного пиджака; медицинская сестра азиатского происхождения смиренно положила руки на колени; за ней расположились два мелких бизнесмена в дешевых костюмах из полистирола — они были явно раздосадованы тем, что их отвлекли от их личных дел; во втором ряду, прямо за бизнесменами, восседал состоятельный биржевой брокер.

Оглядев присяжных, Крэг совсем упал духом. Кроме медсестры, никто даже на краткий миг не пожелал встретиться с ним взглядом. Ни один из них не сможет понять, что значит быть врачом в современном мире. Увязав это с предстоящими показаниями Леоны и приглашенных истцами экспертов, он понял, что шансы на положительный исход процесса довольно призрачны. Крэг понимал, что события последних месяцев сильно изменили его. Из-за нихон потерял уверенность в себе и любовь к практической медицине. Сидя за столом ответчика и разглядывая присяжных, он спрашивал себя, сможет ли он независимо от решения суда снова стать тем врачом, которым был когда-то.

Бостон, штат Массачусетс

5 июня 2006 года, 10.55

Тони Фазано вцепился в края трибуны так, словно та была панелью управления какой-то гигантской видеоигры. Его гладко зачесанные, напомаженные волосы блестели. Крупный бриллиант на перстне ярко сверкал, когда на него падал солнечный свет, а запонки в форме золотых самородков были открыты взорам всех присутствующих. Несмотря на сравнительно невысокий рост, плотное телосложение придавало ему значительность, а прекрасный цвет лица, особенно на фоне унылых, серых стен зала суда — здоровый вид.

— Леди и джентльмены, присяжные заседатели, — начал он, — я хочу выразить вам личную признательность за то, что дали возможность моему клиенту Джордану Стэнхоупу начать этот процесс.

Тони сделал паузу и посмотрел на Джордана, который сидел настолько неподвижно, что напоминал манекен. По невозмутимому выражению его лица невозможно было понять, что он думает и думает ли вообще. На Джордане был безукоризненный темный костюм с белоснежным платком в нагрудном кармане. Его ухоженные руки спокойно лежали на столе.

Тони, повернувшись лицом к залу, продолжал с выражением неизбывной печали на лице:

— Мистер Стэнхоуп после безвременной и неожиданной кончины своей верной спутницы жизни пребывал в столь глубокой скорби, что практически утратил способность работать. Эта трагедия не должна была случиться, и не случилась бы, если бы находящийся перед вами доктор Крэг Бауман не проявил вопиющую халатность.

Крэг непроизвольно напрягся, но Рэндольф надавил на его предплечье и прошептал:

— Держите себя в руках!

— Как он смеет это утверждать? — прошептал в ответ Крэг. — Разве суд существует не для того, чтобы установить истину?

— Да, для этого. Но он имеет право на заявление. Должен признать, что в его словах присутствует элемент диффамации [1] Диффамация — оглашение в печати позорящих кого-либо сведений. . Но таков, увы, стиль мистера Фазано.

— Прежде чем вы услышите аргументы в пользу произнесенного мной обвинения, — сказал Тони, указывая на Крэга, — я, добрые люди, должен вам кое в чем признаться. Я не обучался в Гарварде, как мой достойный оппонент и коллега. Я простой городской парень из Норт-Энда и иногда говорю не шибко складно.

Водопроводчик громко заржал, а «костюмы из полистирола» заулыбались, хотя за минуту до этого о чем-то переругивались.

— Но я все же попытаюсь говорить. И если вы слегка волнуетесь, оказавшись здесь, то я волнуюсь не меньше.

Это неожиданное признание вызвало улыбку у бывшей учительницы и у домашних хозяек.

— Я, добрые люди, буду с вами совершенно откровенен, как был откровенен и со своим клиентом, — продолжал Тони. — По делам, связанным с врачебной халатностью, я не имею большой практики. А если быть совершенно честным, то это мое первое дело.

Теперь улыбнулся мускулистый пожарный. Искренность Тони ему явно пришлась по душе.

— Поэтому вы вправе задать вопрос: с какой стати этот итальяшка взялся за незнакомое ему дело? Я вам отвечу. Я сделал это для того, чтобы защитить вас, себя и своих детишек от типов, подобных доктору Бауману.

На лицах присяжных появилось выражение легкого недоумения, когда Рэндольф поднялся во весь рост, демонстрируя свою патрицианскую стать.

— Я протестую, ваша честь, — сказал он. — Советник позволяет себе выступать с диффамацией.

Судья Дейвидсон, бросив на Тони удивленный и даже несколько раздраженный взгляд, произнес:

— Ваши заявления выходят за допустимые в суде рамки. Да, суд — место для словесного состязания, но в любом состязании должны соблюдаться признанные обычаи и юридические нормы. В первую очередь это относится к тем делам, которые веду я. Я выразился достаточно ясно?