Галина Гончарова - Клыкастые страсти

– Тьфу.

И тут я вспомнила еще одно.

– Рамирес! Он же хочет со мной пообщаться! И обещал ждать внизу!

– Черт! – не сдержался вампир. – Проигнорировать приглашение нельзя. А ты сможешь сейчас с ним поговорить?

– А что, есть выбор?

– Есть. Либо поговорить здесь, либо – в клубе.

– Лучше в клубе. Там он мне точно голову не оторвет.

– Что ж… я буду рядом. Если что-то пойдет не так, тебе стоит только поднять руку.

– Очень успокаивает. А выпить нету?

– Пьяную я тебя разговаривать с Рамиресом не пущу.

– А трезвая я сама не пойду. У меня сейчас голова дурная. Кстати, благодаря тебе.

Вампир расплылся в очень мужской улыбке. Самодовольный свин.

– Ладно. Бокал красного вина. Договорились?

Я выпила – и пошла на дело.

Мечислав проводил меня до зала-ресторана. Рамирес сидел за угловым столиком в полном одиночестве и разглядывал единственную розу, стоящую перед ним в высокой вазе матового стекла. Как только бедняжка не облетела…

Надо сказать, вкус у оформителя был. В «Трех шестерках» было несколько залов, не сообщающихся между собой. Дискотека, бар, игровые залы – две штуки, вот этот ресторан… было и что-то еще, наверное…

Но если дискотека и бар были рассчитаны на молодежь, то ресторан – на категорию людей постарше, которым хочется просто прийти поужинать с кем-то в интимной обстановке.

И такая атмосфера здесь была создана. Стены обклеены чем-то под малахит, наверное, пленкой типа «самоклейка», высокий потолок с лепниной, темно-зеленые портьеры до пола с золотыми кистями. Матовая бронза светильников, бело-зеленые скатерти, вазы из матового хрусталя с цветами – розы, лилии и белые или зеленые орхидеи…

Пока я шла, у меня было тридцать секунд на решение. Что делать?

То есть – как разговаривать с Рамиресом. А, как ни разговаривай, все равно один результат будет. Ему сколько лет? Тысяча? Больше? Меньше? А мне? Он все это время живет в вампирском гадюшнике. А я даже в институт не так давно поступила. Нет, я допускаю, что в институтах гадюшник не хуже вампирского, но меня это пока не затрагивает. И навыков серпентолога у меня нет.

Ну и стоит ли выяснять, кто из нас умнее? Ответ и так ясен. Рамирес меня просто под орех разделает. А значит, мне остается только принять это.

Нет, это не моя натура… А вот это… идея пришла мгновенно. Натура? А натуру и поменять можно! И списать все на буйство гормонов!

Спасибо Шурочке – Ларисе Голубкиной. Я всегда обожала «Гусарскую балладу».

Я плюхнулась рядом с Рамиресом и восторженно вылупила глаза.

– Ой! Извините, что я опоздала! Я знаю, вы не любите опозданцев! Или опоздунов?! Как правильно, вы не знаете?! Ой! Да что это я! Русский язык ведь для вас не родной!

Рамирес прищурился.

– Во что вы играете, Юля?

– Больше всего я люблю играть в «Морской бой»! – поделилась я. – А вам нравится?! Но я никогда не угадываю ни Е2, ни Е4! Зато мне должно повезти в любви!

– И повезло?

Вампир явно не мог определиться, как со мной разговаривать. То я была умной, а теперь на глазах превращалась в абсолютную идиотку.

– Ой, конечно, да! – взвизгнула я так, что парочка через два столика от нас подпрыгнула от неожиданности. – Мечислав – он же такой, такой…

На лице Рамиреса появилось выражение, которое я расшифровала короткой фразой «диагноз ясен». Не я первая, не я последняя… И все же вампир решил уколоть.

– А Даниэль? Вы его уже забыли?

И тут мне в глаз попала ресница.

Я взвыла. Мерзкий волосок как-то еще и кольнул в самое глазное яблоко. И у меня моментально потекли слезы. Рамирес растерялся. Как и большинство мужчин, когда женщина рядом начинает равняться на Амазонку. Не на воительницу, а на речку. Сопли тут же объявились в комплекте. Если кому-то хоть раз в глаз попадала ресница – вы меня поймете. Проклятая шерстинка! Вылавливать я ее не решалась, это поломало бы всю игру, но кололась она все острее и больнее, и я разревелась уже в голос. Женщина я, или уже где?! И потом, ошеломленное лицо Рамиреса стоило того!

А нечего, нечего девушке напоминать про ее первую любовь! Тем более трагическую!

Ох, Даниэ-е-е-е-ель, ну почему ты умер… На кого ты меня поки-и-и-и-инул…

Завывания получались наполненными трагизмом.

– Юля, Юлечка, пушистик, с тобой все в порядке?!

Мечислав материализовался рядом и гневно смотрел на Рамиреса. В отдалении маячили возмущенные Борис и Вадим, вовсе уж на заднем плане отирались мои телохранители. И все глядели на зубастика без особой приязни. Довел девчонку до слез, гад!

– Что вы такого ей сказали?!

– Честью клянусь! Ничего! Только упомянул про Даниэля!

Мечислав вздохнул и подхватил меня на руки. Ресница, видимо, от движения впилась еще глубже, и я тут же закапала вампиру его рубашку. Всю.

– Извините. Юля его действительно любила. Предлагаю вам поговорить, когда она успокоится. Например, завтра. А сейчас я ее отправлю домой.

Я горестно возрыдала. Ну когда ж меня уберут из зрительного зала и я вытащу эту колючку?!

Мечислав развернулся и вынес меня обратно в свой кабинет. Там усадил на диван и попытался усесться рядом. За что тут же и получил.

– Пусти, герой-любовник! Мне в ванну надо!

Кажется, все вампиры – братья по разуму. Лицо у Мечислава было не менее ошалелым, чем у Рамиреса.

Наконец-то я вытащила эту гнусную ресницу. Вот так всегда. Если выпадают – то обязательно длинные и красивые, с загнутыми кончиками. А остаются коротенькие и торчащие в разные стороны. И хоть что ты с ними делай, но красивого частокола из рекламы «Максфактор» не получается! Заразы!

Я смыла к лешему всю косметику – все равно не реанимируешь, – высморкалась. Ну не романтично, и что? Это в сериалах героини могут плакать по три часа и выглядеть идеально, их этому специально учат, а в жизни – пять минут слез, и ты уже похожа на кошмарик. Нос картошкой, красной и подгнившей, щеки распухли, губы такие, словно по ним рой пчел прошелся, а глаза надо лопатой раскапывать. Реальность-с…

Я вышла обратно к Мечиславу. Вампир окинул меня оценивающим (истерика? всплеск эмоций? невроз? психоз?) взглядом и собирался что-то сказать, но я его опередила.

– Знаю, ты мне не поверишь, но мне действительно просто ресница в глаз попала.

Мечислав захлопал своими «максфакторами». Вот кому бы тушь рекламировать! И помещать свой портрет на коробочках. Миллионами раскупали бы. А Ленька ди Каприо рыдал бы в туалете. Куда ему до такого сногсшибательного обаяния?

– Рамирес как раз спросил что-то про Даниэля, я моргнула – ну и вот результат. Ты же не думаешь, что я такая истеричка? Я бы и дома могла спокойно нареветься, но просто все так удачно сложилось…

За время моей речи Мечислав сменил несколько масок – от ошеломленной (что?!) до удивленной (ресница?!) и полностью ошалелой (и только-то?!), а потом откинулся на спинку дивана и расхохотался.