Виктор Улин - Хрустальная сосна
- Название:Хрустальная сосна
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Виктор Улин - Хрустальная сосна краткое содержание
Хрустальная сосна - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Нам тоже надоело играть и мы наконец легли спать. И проспали до конца смены: солярку привезли уже в шестом часу.
*-*
У костра Катя опять сидела рядом со Славкой, обмахивая его веткой. С другой стороны примостился Костя. Не знаю, что заставило его изменить Вике и Люде - но почему-то он переключил внимание именно на Катю.
Едва я запел что-то трогательное, он тут же положил ей руку на плечо.
Катя ее стряхнула. Мореход подождал несколько минут - и повторил попытку. Катя что-то сказала ему и опять высвободилась. Костя улыбнулся и облапил ее уже обеими руками. Костя-мореход - это, конечно, был не хлюпик вроде Аркашки. Обхвати он меня своими ручищами - на знаю, сумел ли бы я вырваться. А уж Катя и подавно. Славка ничего не замечал, подпевая мне: Кате удавалось все-таки обмахивать его веткой. А Костя сидел с такой блаженной физиономией, будто впервые в жизни обнимал женщину. Я смотрел на него и чувствовал, как внутри закипает злость. Точно у меня на глазах тискали не маленькую очкастую Катю - а мою единственную и любимую жену Инну…
Я закончил песню и пнул бревно, лежавшее с краю. В черное небо метнулись змейки искр.
- Дрова прогорают, - сказал я, отложив гитару. - Надо новых принести.
- Я сейчас! - с готовностью поднялся Славка.
- Сиди, - ответил я. - Я еще молоком горло промочу…
Натыкаясь на кусты, что росли вдоль дорожки и днем были совершенно незаметны, а ночью так и норовили выдрать клок из одежды, я прошел к кухне, где валялась загодя нарубленная куча дров.
- Эй, мореход! - крикнул я. - Иди-ка сюда, мне лесину не поднять.
- Чего? - нехотя откликнулся он от костра.
- Лесину, говорю, перевернуть помоги, мать твою! Ты же здоровый, как бугай, а у меня сил не хватает.
Я слышал, что Костя поднялся, зашуршал по траве, чертыхнулся, напоровшись, как и я, на колючие кусты. Я напрягся, ожидая его из темноты.
- Ну и где же твоя лесина? - зевнул он, подходя ко мне. - Откуда ты ее нашел? Я вроде с утра все дрова распилил и переколол…
- Нет лесины, крысы ее съели, - тихо ответил я. - Разговор у меня к тебе. Мужской.
- Мужской?… Это уже интересно, - добродушно ответил Костя.
- Вот что. Слушай, Константин, я хочу тебе сказать… - я нащупал и крепко сжал его локоть. - Не лапай Катерину, а?
- Катерину?! - искренне поразился он. - А что, это тебя так волнует?
- Волнует.
- А ты случайно не влюбился, а? В твои-то годы?! - он добродушно засмеялся и по своей обычной манере положил мне руку на плечо.
- Не влюбился. Но прошу тебя, - я посмотрел в его слабо отблескивающие глаза. - Не трогай ее. Прошу. Как мужчину.
- А она что, твоя?
- Не моя. Но и не твоя. И нечего тебе ее лапать. Не на ком тренироваться, что ли? Полно же девиц. Хоть Люда, хоть Вика. Или вон возьми да Тамару отбей у Геныча для спортивного интереса, тебе это раз плюнуть… Но Катю не трогай… Ясно? Костя промолчал; он, кажется, так и не осознал серьезность ночного разговора.
- Ладно, - сказал я, сбрасывая с плеча его руку. - Бери дрова и пошли обратно.
Костя так ничего и не ответил. Мы молча вернулись к костру и уселись каждый на свое место. Никто ничего не понял. Я снова поднял гитару и запел. Мореход глазом не повел, словно не было никакого разговора - однако Катю он больше не трогал.
*11*
На следующий день работать втроем было уже не так тяжело. Вероятно, мы приноровились и стали более экономно тратить силы. Хотя и сама работа оказалась более легкой: с утра привезли длинную тонкую траву, и мы гнали ее через измельчитель.
И опять, кидая охапки в скрежещущую пасть, я благоговейно ужасался его неистовой мощи. Стебли травы, камыш, толстые - чуть не в руку! - стволы репейника мгновенно превращались с сырой прах, вылетающий из страшной машины. Мы со Славкой работали, как заведенные; посередине бункера быстро выросла зеленая гора. Подошел дядя Федя - он почему-то работал два дня подряд, видно Николай взял выходной - одобрительно выматерился и потянул длинную проволоку, разворачивая хобот, чтоб травяная каша летела прямо на движущуюся ленту транспортера. Он не сразу поймал нужное место, и тугая зеленая струя ударила поверх борта, долетев до автобуса и рассыпавшись на скамейке.
- Шайтан-машина, - одобрительно протянул Славка.
Норму мы перекрыли на семь мешков.
- Как наша вечерняя дорога? - спросил я Катю за ужином. - Идем?
- Обязательно. Сегодня же последний день вашей утренней смены.
- Ну и что? - я махнул рукой. - Через три дня опять пойдем в утро. Мы прожили здесь всего девять дней, осталось целых три недели. И впереди еще много утренних смен. И много вечерних дорог. А, Славка?
- Точно, - кивнул он, прихлебывая чай с душицей.
И вечером мы опять пошли на ферму.
Говорят, ни в природе ни в жизни ничего не повторяется. Но сегодня в точности повторилось все, как было вчера. Вечерняя дорога, розовое сияние за спиной, тающие вдали горы. Уютный гул доильного дизеля, теплая тяжесть фляг, падающие в серую пыль капли. И Катя была рядом со мной. Точнее, я был рядом с нею. С кем была она - на этот вопрос я уже затруднялся ответить; рожденные Викиными словами и укрепленные собственными наблюдениями, во мне росли подозрения. И хотя я пытался убедить себя, что Катя уделяет внимание в равной мере Славке и мне, но было ясно, что вектор ее притяжения -выражаясь с инженерной точки зрения - направлен на Славку. Я отмечал это время от времени и тут же говорил себе, что мне все равно, ведь я не собираюсь ничего начинать с Катей, у нас не роман и у меня даже не влечение, а простая человеческая привязанность… И… И вообще все ерунда в сравнении с тихим величием вечерней дороги, которая несла нас откуда-то куда-то. Как вчера, как в прошлый раз, в поза позапрошлый. И как будет завтра, и послезавтра, и послепослезавтра… То есть не послепослезавтра, а через четыре дня, когда мы со Славкой снова будем свободны вечером Но от мысли об этой не зависящей от меня бесконечной повторимости мне вдруг стало грустно на душе.
С небывалой и незнакомой, острой, пронзительной и пугающей меня ясностью я вдруг понял, что в последний раз иду по этой вечерней дороге. В последний раз погружаюсь ногами в ее мягкую теплую пыль и слышу домашнее бульканье молока в нетяжелой фляге. Но почему в последний?! Наша колхозная поездка не подошла даже к середине. И никто не собирался урезывать норму отпуска молока, и ферма не закрывалась на ремонт… И ничего этого никуда не уйдет. Ферма, молоко, дорога и ежевечерне гаснущее над ней розовое небо и медленно остывающая пыль, и роса, оседающая каплями на траве обочин…*Это* все останется неизменным, поскольку не может измениться в принципе. А вот меня тут уже*не будет.* Сейчас я пройду дорогу в последний раз - и больше уже*никогда* не смогу ощутить ее в себе и себя в ней… Мне стало холодно. К чему, отчего пришло внезапное предчувствие потери… Потери - чего? Дороги, вечерней компании или чего-то большего? Самого себя?
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: