Афанасий Емельянов - Дева света

Его ли душераздирающий крик сотряс стены? Нет, вот еще толчок, еще один, а галдеж рабочих сменился гробовым молчанием. Лишь один вымолвил тихо и обреченно: «Зачем же мы расширили проход…» После этих слов каменный свод тряхнуло еще раз, и под грохот падающей породы внутрь с диким ревом ворвалось чудище. Кителиа потеряла сознание — это было к лучшему.

Пока продолжалась не то схватка, не то бойня, путники вжимались спинами в валуны в надежде, что зверь их не заметит. Все, кроме Сетара: он, затаив дыхание, выглянул из-за камней.

— Рехнулся? — Будор потянул его обратно за ворот. — Все подохнем из-за тебя!

— Я должен был посмотреть…, — прошептал дружинник и, встретив осуждающие взоры спутников, добавил: — Если он нас найдет, не двигайтесь.

Шум скоро прекратился, и теперь лишь гулкие шаги разносилась по пещере — зверь медленно расхаживал в поисках новых жертв. Вот он уже рядом, его тяжелое сопение слышно совсем близко, и… тупая побитая морда чудища нависла над их головами на расстоянии вытянутой руки. Свет утопал в его гладкой шерсти. Широко расставленные ноздри шумно раздувались. Оно лупило мелкие желтые глаза прямо под камни, а с его клыков на лица полуживых от страха путников капала теплая кровь.

Они замерли. Если бы кто-то сохранил клинок или топор, он бы не выдержал и ткнул им в приоткрытую зубастую пасть. Но оружия не было, и ничего не оставалось, кроме как следовать совету Сетара.

Ктарон со свистом втянул ноздрями воздух и вдруг нахмурился — как самый настоящий человек. Он сделал пару вдохов, поднес пасть еще ближе… но никого не тронул, словно видел перед собой лишь валуны. Затем зверь поднял морду и, недовольно фыркая, направился прочь из пещеры. С трудом протиснувшись через заваленный выход, он исчез в темноте.

Полчаса они приходили в себя, и наконец Холвет словом разрушил оцепенение.

— Не знаю как, но мы живы, — произнес он, вставая с холодной земли. — Не всем так повезло.

С трудом поднялись и остальные. В свете факелов они увидели место битвы — именно битвы, не бойни. Всего полдюжины тел воинов — выходит, многие спаслись бегством. А павшие несомненно заслуживали уважения, как и Черо. И несомненно они знали, как противостоять чудовищу. Значит, с ним можно бороться.

— Ну и заварушку ты устроил, монах, — Камдоб потряс соратника за плечо.

Он забыл о своей злости, ведь остался жив лишь благодаря Кутри.

— Это не заварушка, это убийство, — возразил Ланво, отряхивая накидку от крови. — Ты понимал, сколько людей поплатится жизнью за наше спасение. А мы видим, что они тоже знали о чести и долге.

— Спасти вас — достаточная причина, — просто ответил монах. — Но есть и другие.

— Я бы послушал! — огрызнулся Будор. — Непонятно, на что вообще был твой расчет! Мы без своего оружия, без еды укрылись в горной дыре, которая едва ли убережет от главной опасности — хорош спаситель, ничего не скажешь!

— Довольствуйся тем, что есть, — бледное лицо Кутри слегка обагрилось румянцем и нахмурилось. — Ваша выходка не дала мне времени подготовить план.

— Долго ж ты его готовил, — Онтао упер руки в боки, словно заждавшаяся мужа жена. — Вот я и не выдержал. Слишком велик был соблазн самому вскрыть лысую черепушку этого посланника, дабы освободить его от лишнего Разума.

Спутники оценили бодрость его духа короткими смешками.

— Идемте греться к огню, пока горит, — предложил проводник. — Нечего шнырять по углам, здесь холод окутывает и тьма — верные друзья страха. Нам надобно их сторониться.

Они направились к костру, попутно подобрав оружие убитых. Никто не заговорил о Черо. Возможно потому, что каждый понимал: выжившим это сейчас ни к чему. Но быть может, в душе некоторых еще теплилась надежда, что и следопыт сумел спастись.

Костер располагался в глубине, на возвышении, а около него неровным полукругом лежали крупные камни — такие же гладкие валуны, за которыми они прятались от ктарона. Неподалеку в стене виднелся небольшой проход, замурованный плитой, а рядом были в кучу свалены треснутые или затупившиеся кирки. Судя по всему, рабочим поручили пробиться дальше, но попытки их успехом не увенчались.

— Необычная порода, — Холвет держал ладони над пламенем и разглядывал черный камень, остановивший продвижение рудокопов. — Не то, что эти обтесанные обломки руды. Стена гладкая, тверже небесного гранита…

— Даже огоньки отражаются, — добавила очнувшаяся Кителиа.

— Даже отражаются огни, малышка, — ласково повторил лучник. — Как себя чувствуешь?

— Со мной-то все хорошо. Что случилось у вас , расскажите. Неужто опять убивали? — с грустью сказала она, завидев мертвецов.

— Нет, на сей раз зверюга постаралась, — ответил Камдоб. — Сделала за нас всю грязную работу, а нами побрезговала.

— Но мы пережили несколько не самых приятных мгновений, — Онтао подтянул шляпу к затылку, и из-под полей вылезли кудряшки. — К черту, неохота вспоминать…

— Мы сами плохо поняли, что случилось, — Будор подкинул пару черенков орудий в костер. — Один монах у нас все знает — пускай и расскажет.

Кутри не противился. Он как всегда был краток и о своих одиноких похождениях не стал распространяться, а сразу перешел к делу:

— Я следил за вашим подъемом, в лагере подобрался совсем близко к дороге. Рабочим было плевать на меня. Но один из них поведал мне, что они пришли в долину с целью вырубить лес. Я слышал речь посланника, и вот что скажу сам: он именно тот, за кого себя выдавал.

Насколько я успел изучить Собор в своей… прошлой жизни, этот орден постоянно ищет источники силы, и на сей раз волшебные. Эта долина — странное, неизведанное место. Собор уверился, что ее мощь сосредоточена в острокруте — может, так и есть. Для нас важнее то, что тысячи воинов забрались в горы, далекие от своего края. Тысячи воинов покрыли сотни верст лишь для того, чтобы надсматривать за лесорубами? Вряд ли это единственная причина. Все мы проходили армейскую подготовку и знаем, в чем тут дело: Собор хочет занять долину, а с ней и Вершинный переход. Не удивлюсь, если слухи о Волчьих перевалах пустили в народ прихвостни ордена. Вот теперь и думайте…

Он расстелил на полу карту, и Ярнея продолжила за него:

— …на западе граничим со спорными землями и Землями Покоя, а через горы проходу не дадут. Собору нужно лишь захватить Крепость на Пике, и Серпистый тракт тоже закроется для наших войск с юга. Страна будет поделена пополам!

— А на севере нынче третийских полков раз, два и обчелся, — добавил Холвет. — Да и в городах стража совсем хлипкая. Сколько лет мои ноги пылят и бороздят просторы Третии, а я так ни разу и не задумался о ее слабине...

— Ни к чему было, — Онтао пожал плечами. — Именно у нас одни из самых сильных военных традиций на востоке, нападение — глупость.