Афанасий Емельянов - Дева света

Сетар наблюдал, как пытались прийти в себя две первых жертвы ярости Камдоба, и сомневался: убить их сродни расправе над безоружными. Но не сомневались стрелы Холвета, что просвистели над его плечами и довершили начатое соратником.

Все замерло. Лишь чуть погодя раздался крик морийца где-то в сотне шагов впереди по тропе — Колотун недалеко отпустил последнего врага. Тем временем с пригорков спустились другие бойцы — все свои и все живы, хоть и потрепаны. Сетар выдохнул и нашел глазами Кителию. Девушка не плакала и не дрожала больше. Она стояла, приоткрыв рот, на том же месте, за спиной лучника.

— Мне говорили, что это страшно, — произнесла она потерянным голосом. — Но я не думала, что так… буднично.

Путники отдышались и отправились на розыски Камдоба. Они встретили его дальше по тропе: несгибаемый воин уверенно стоял на ногах, хотя истекал кровью.

— Хо-хо, у вас тоже все в порядке! — сказал он торжествующе и бросил им под ноги тонкие стальные наручи, снятые с противника. — Да-а, это тебе не зверье, это жалкие людишки. Таких мы… — он вопрошающе посмотрел на Будора.

— …в два счета, — закончил тот с пренебрежением, словно подтверждая слова Кителии.

— Садись уже, — велела Ярнея довольному собой Камдобу и оторвала от полы поддоспешного платья полоску ткани. — Хлещет как из забитой скотины.

На остальных участников сражения навалилась усталость, и они опустились на землю вслед за ветераном Шквала. Лишь неутомимый Кутри не позволил себе передышки и пошел на разведку — у подножия их могли подстерегать другие разбойные патрули.

— Скалитийская работа, — говорил Холвет, разглядывая грубый узор на вражеском снаряжении. — Но это не черноверы, а трусливая погань с побережья. Кто-то потратил немало сил, чтоб вытащить их к Темным горам. Или просто запугал… Что им понадобилось в такой безлюдной глуши?

— Отшельник предупреждал, а мы не послушали, — досадовал Онтао, почесывая затылок. — Напоролись на засаду. Пожалуй, наполовину он уже прав: неверие нам аукнулось. Правда, пока что не сгубило.

— Тоже мне, засада, — Колотун сидел смирно, пока его нежно латали руки Ярнеи, которые мгновениями ранее чинили боль и смерть. — Не воины, а воровское отродье: ножи — и те толком держать не умеют. Подайте кого посерьезней, чтоб нас сгубить.

— Да, воины из них никудышные, — согласился Холвет. — И кроме нас они бы здесь никому не навредили. Жаль, что пришлось всех убить, — он с сожалением посмотрел на проводников.

— Не стоит, — ответил Черо, помогавший перевязывать других. — Морийцы они или нет, а по натуре горцы Примории насквозь гнилые. Вам ведь приходилось убивать неправедных третийцев без сожаления. Это уж как повелось: мы их или они нас…

Речь его прервали отдаленные хлопки, разрезавшие лесную тишину. В тридцати шагах к югу, на всхолмье путники увидели фигуру человека, опершегося плечом о дуб. Поначалу он лишь смотрел в их сторону и бил в ладони, а затем стал приближаться.

— Кого еще нелегкая принесла… — Холвет нехотя поднялся на ноги и взял его на прицел. — Ближе не подходи! — крикнул он, и человек остановился на полпути.

Лишь теперь сумерки позволили его рассмотреть: курносый, с волевым подбородком, на голове залысина, жидкие темные волосы зачесаны назад, а через весь лоб выбиты неведомые символы. Тело скрывала воздушная черно-сапфировая ряса.

— Ступай стороной, чужак! — с угрозой сказал Будор. — Нам сейчас не до шуток!

— Чужак? — переспросил незнакомец низким голосом, подавшись вперед. — Быстро странники привыкают к этому месту. Трудная дорога роднит с землей, не правда ли?.. Но шутить вы и впрямь не любите, я заметил.

— Что ты заметил, дружище? — Ярнея вышла вперед, вытирая кровь с рук о подол.

— Если угодно, посланник Разума или сановник, женщина, — он чуть поклонился. — Я наблюдал вашу стремительную расправу над шайкой скалитийских головорезов. Надо было трижды подумать, прежде чем брать на жалование этот сброд. Хоть узнал, чего стоят против подготовленных бойцов.

— Так это твои люди?! — взревел Камдоб, вскочив на ноги с кувалдой в руках. — Заявляться к нам в одиночку было большой ошибкой!

Вновь Холвет исполнил свой трюк и спустил тетиву одновременно с возгласом соратника. Однако враг оказался отнюдь не столь же прост, как его подчиненные. Его заранее поднятая рука сжалась в кулак, и стрела прямо в полете раскололась в щепки.

— Почему же в одиночку? — невозмутимо спросил он.

Открытая ладонь сановника описала дугу в воздухе, и путники огляделись по сторонам: они находились в окружении добрых трех дюжин воинов, по виду северных ютилийцев, вооруженных щитами и короткими палашами. И это уже не волшебный трюк, это были настоящие люди.

— Вот и подобающая засада, — сказал волшебник.

Они не отклонились от курса, но продолжили шествие уже пленниками. Оружие у них забрали, и Сетар не мог припомнить, чтоб солдаты Бури разучивали маневры на такие случаи.

Тем временем опушка леса осталась позади, и дорога пошла резко в гору. Вокруг только кустарник — о побеге можно забыть. Оставался лишь один выход, но Сетар не хотел о нем думать.

— Мне казалось, вас больше, — голос шедшего впереди сановника прервал длительное молчание. — Впрочем, разведчики никого не нашли, а мои старые глаза могли подвести меня в сумерках. К тому же, число ваше — хороший состав для путешествия. Эх, знавал я истории… Так или иначе, скоро мы придем в лагерь, и там решится судьба семерых.

Точно! Кутри еще на свободе, и не все потеряно. До заставы у тракта меньше дня пути, а выносливый монах добежит быстрее и приведет своих на подмогу!

— Ты либо считать не умеешь, либо глаза твои совсем никуда не годятся, — съязвил Онтао. — Нас девять.

— На женщин у меня особые планы, — пленитель обернулся, на устах его играла нездоровая ухмылка. — Не те, что вы подумали, об этом после.

Ночь уже опустилась на долину, когда наконец добрались до обиталища разбойников. В самом необычном для лагеря месте, средь голых скалистых вершин, располагалась самая обыкновенная армейская стоянка: палатки, факелы на врытых копьях вместо фонарей, три-четыре десятка солдат — те же чеканные морды из Ютилии, но доспехи покрепче.

Были здесь и лесорубы, и горняки с кирками, которые потоком возвращались в лагерь из пещеры чуть выше по горе. Оттуда шел тусклый свет — видимо, трудовой день только закончился. Но радости не было на лицах работников. Их забитый вид ясно говорил о том, что и они здесь не по своей воле.

Из прибывших воинов остались не все, часть продолжила подъем. Сетар проследил, куда ведет тропа, и его надежды на спасение тотчас заметно ослабли. Там, высоко вверху, скалистый склон был усеян огнями, как небо звездами. Сотни, если не тысячи людей, встали в горах, и все топоры южной заставы будут здесь бессильны. Но ведь это не его забота, и она не должна была стать его бедой, послушай они отшельника… Он получил болезненный толчок щитом в спину.