Афанасий Емельянов - Дева света

— Что за чудная поросль! — восхищенно сказала Кителиа. Она глазела на листву, отчего то и дело спотыкалась о корни. — Наверняка они называются деревья-ежи.

Никто не поддержал разговор. Ланво и Кутри тихо что-то обсуждали, а остальные хранили молчание, считая положение неподходящим даже для мимолетной радости.

— Лучше под ноги смотри, детка, — сказала Ярнея. — Рановато забываешься, опасность никуда не делась.

Девушка виновато опустила голову. Воительница лишь сказала правду, но у Сетара в груди что-то кольнуло. Он с осуждением взглянул на деву Бури… и сразу обо всем забыл, впервые увидев ее неторопливую походку. Ярнея обычно все делала очень быстро, но сейчас она словно парила над лиственной гладью, грациозно огибая сучья и корни плавными движениями стройных ног. Как же она была прекрасна! Сетар вспомнил слова ведуна и почему-то подумал, что лишь человек, близкий к своей природе, может ощутить связь с духом леса, если эта связь еще жива в нем.

Дорога вглубь рощи вскоре привела к уютному перелесью, посреди которого на небольшом холме стояло плотное скопление деревьев. Путники не сразу признали в нем чье-то жилище: хитросплетение плотно сомкнутых стволов выглядело как огромная, полая внутри луковица. Вход и окна — прорехи меж стволами — занавешивал плющ.

Волк-провожатый незаметно исчез, и все стояли в растерянности. Лишь Ланво почувствовал себя желанным гостем и начал бродить по лужайке. Остальные немного помялись на месте и вскоре последовали его примеру, ломая голову над тем, зачем волк привел их сюда. Однако кроме древесного логова они на поляне ничего не нашли.

— Зайдем, что ли, внутрь? — предложил Онтао.

Завершив круговой обход, они к своему удивлению обнаружили человека. Голый до пояса, в рваных штанах, он сидел, скрестив ноги, с закрытыми глазами. Прямой лоб и невыдающиеся черты скуластого лица могли бы сказать о древнесеверной крови, но золотистый цвет волос не позволял угадать его происхождение.

— Я не видел, как он вышел, — молвил Будор, выпятив нижнюю челюсть. — Эй там, ты кто таков и откудава взялся? — крикнул он и не получил ответа.

Воин Ветра, который не любил встреч с диким зверьем, людей никогда не опасался, особенно безоружных. Он взял на себя бремя командира и стал приближаться с топором наперевес.

— Я задал вопрос! — теперь он говорил с угрозой.

Человек поднял веки и пронизывающим взглядом ярких серебристых глаз будто вкопал солдата в землю. Затем он мельком оглядел других, тепло улыбнулся и сказал мягким и ровным голосом нараспев:

— Привет пришельцам Долины Обрядов. Подходите и садитесь рядом.

— А ты, стало быть, хозяин здесь? — продолжил Будор с вызовом. — Учти, мы сыты по горло твоей долиной и просто хотим скорее отсюда убраться. Садиться и болтать черти с кем я точно не желаю.

Незнакомец вновь обратил к нему взор и в лице не переменился.

— Меня звать Вера, — простодушно ответил он. — Лесу не хозяин я, а только тут живу. Приказывать я не умею, а советовать люблю. Желаешь — стой, однако, погляжу, сидишь ты, без чьего-либо веленья.

Сетару стало неловко за Будора, оказавшегося в столь глупом положении, ведь тот и правда уже сидел на траве. Но у него самого чуть сердце не схватило, когда он осознал, что, как и другие члены отряда, тоже сидит подле отшельника. Их непонимающие лица немного успокоили — хоть не один такой дурак.

— Ты чего удумал? — Ярнея помотала головой и положила ладонь на древко топора. — Кончай свое лиходейство, прибереги его для других странников. Мы за неделю здесь такого насмотрелись — с нами лучше сейчас не шутить.

— Не стоит волноваться, мы не сделаем тебе зла, — Онтао придержал ее руку и поклоном принес незнакомцу извинение. — И ты не чини нам препятствий — мы просто уйдем своей дорогой.

Путники встали с намерением покинуть очередное зловещее место и его загадочного хозяина как можно быстрее.

— И где она, ваша дорога? — сказал отшельник, и они остановились. — Я укажу вам путь, коль захотите — не спешите уходить. Я и не думал вас пугать, поговорить мне с вами надо.

С высокого холма были видны скалы — до них никак не меньше дюжины верст. Путники рассудили, что разумнее потратить четверть часа на беседу с местным обитателем, чтобы избежать других неприятностей, которые приберегла для них долина. Они сели обратно, однако отшельник заговорил совсем не о том.

— Беда из мира внешнего коснулась Сонной чащи. Мрак, яд и чудища — вы видели его? Природа не творит такое. Пришло их много, вместе с ними люди. Я знаю, они ищут острокрут, — он указал на деревья-ежи. — Но он растет лишь тут, на юге, где под защитой древних сил весь лес — они превыше тех созданий. Только человек способен навредить цветенью здешней первозданной красоты. И навредит, ведь разукрашенные варвары явились. Топор бьет по коре, и лес страдает. Как вырубят всех стражей, так защита пропадет, и пропадет долина.

— Варвары, деревья, топоры… — повторил Будор с раздражением. — Это твоя беда, а не наша. Нам нет дела до твоего леса, который столько крови нам испортил. Не понимаю, почему мы еще сидим.

— Чего ты от нас хочешь? — Холвет прищурился и скрыл глаза за косматыми бровями. — Чем поможет наш небольшой истощенный и затравленный отряд? Пойдет убивать твоих врагов? Наверняка это скалитийские черноверы, безумные мракобесы и бесстрашные воины. Я стар, но отдавать оставшуюся жизнь по такой дешевке не стану. Чего говорить о моих спутниках.

— Не убивать — вторженцев слишком много, — отшельник говорил так же спокойно и даже с улыбкой, словно беда на самом деле его не заботила. — Нужно символы стереть с коры деревьев-стражей. Это даст защиту от людей. Немало сотен лет назад, когда здесь были лишь ростки грядущей жизни, это слово было выбито в коре деревьев, дабы не смогли чинить они препятствий человеку, жившему в те времена.

— Бестолковый треп! — рявкнул Камдоб. — Я даже не понимаю, о чем он говорит!

Отшельник прикрыл глаза и после глубокого вдоха снова открыл. Теперь они были тускло-серыми, а волосы его вдруг выцвели до глубоких седин, хотя лицо осталось прежним.

— Вы видели древо-страж у северной границы леса, — речь его уже звучала голосом простого третийца. — Ведун ваш должен знать: на нем, как и других стражах, высечены слова на древнем языке. Они сдерживают силу этой земли, силу леса. И один из символов делает его беззащитным перед людьми. Древописцы ранних эпох не могли и подумать, что сам человек станет угрозой долине. Но теперь это так, и слово должно исчезнуть.

— Так ты хочешь, чтоб мы поработали за тебя лесничими? — удивилась Ярнея. — Зачем нам тебе помогать?

— Вы ведь не таким представляли это место, отправляясь в поход, верно? Хотя Долин Обрядов в мире много, и не зря о них почти ничего не известно. Большую опасность они таят в своих недрах, и ежели ее пробудить, растревожить… Это уже станет не моей бедой и даже не нашей, а бедой всех народов Дома Смертных.