Афанасий Емельянов - Дева света

Немногие из наших пережили ту схватку — пара дюжин бойцов Бури и дружинников. Ходили легенды, будто они перед сражением пили волшебные снадобья или зачаровали латы, но на то они и легенды. Я сама знавала солдата, оборонявшего Черную Крепь. «Искусство и отвага в бою — вот и весь секрет!» — сказал он мне.

— Легенды и правда многое приукрашивают, — согласился Сетар. — Нас было почти пять сотен, а осталось четыре дюжины.

Все нахмурились, и Кителиа — больше других. Лишь Онтао весело хохотнул и потеребил дружинника за плечо.

— А ты тот еще шутник, оказывается, — молвил он, но встретил серьезный взгляд и засомневался. — Ты ведь пошутил, верно?

— Думаю, нет, — отозвался Ланво. — Впервые увидев его глаза, я понял: он видел и много свершений, и много боли.

— Чинуша из Холмов говорил нам, что он был одним из уцелевших, — Черо кивнул. — Только прибавил свою чепуху о Сердцееде — дескать, там, в монастыре, заправляли поклонники Смерти: они превратили солдат в чудовищ, что помогло им выстоять против армии.

— Все равно не верится! — настаивал Онтао. — Какой из тебя воин, ты же писарь и счетовод!

— В дальнем походе такие люди просто необходимы, — заметил Сетар. — Все десять дней я помогал воеводе раздавать приказы и ставить бойцов по стенам. Но когда мы последней сотней заперлись в монастыре, меня не спросили, что я люблю делать, а просто сунули в руки копье. Почему же выжил я, а столько славных воинов погибло? Ты знаешь ответ: выживает не тот, кто нанес удар, а тот, кто его избежал.

Он расстегнул робу на груди и показал небольшой, но глубокий ожог в виде солнца чуть ниже ключицы.

— Пылающие метили своим палящим взглядом прямо в сердце.

На лицах спутников застыло удивление, и только Кителиа опустила глаза в обиде. Ее можно было понять: столько лет она с ним знакома, но знает ли его на самом деле? Сейчас она поняла, что нет. Тем временем Будор поднялся с земли, присел рядом с Сетаром и похлопал его по спине своей длинной лапищей.

— Знаешь, дружинник, — сказал он. — Я теперь тебя зауважал.

С почтением смотрели на него и другие воины Ярости, даже немного тщеславная Ярнея. Сетару было приятно, и он корил себя за это. Ведь некогда он сам отрекся от своего прошлого, отрекся от права искать уважения за счет него. Но нынче судьба не оставила ему выбора.

Этим вечером, несмотря на усталость, путники засиделись за полночь и за оживленной беседой ненадолго оставили свои страхи. Дружеский разговор позволяет забыть о времени и месте.

Кителии же этим днем больше не заговаривала с Сетаром. Но один раз, когда они встретились взорами, девушка посмотрела на него с упреком… а затем, чуть улыбнувшись, закатила глаза и пожала плечами. «Ну кто еще может вот так легко взять и простить одним взглядом», — подумал он, и на душе стало посветлее.

Солнце близилось к зениту, когда они проснулись. Долгий сон после тяжелых испытаний пролетел незаметно, и снова все были живы. Неужели удача повернулась к ним лицом? Проводники по обыкновению пошли на разведку и обернулись в полчаса, с радостью сообщив, что скалы уже близко, и видимых преград впереди нет. В сердцах путников забрезжила робкая надежда провести у подножия гор свой последний день в долине.

Однако не успели они собраться, на поляну будто бы из ниоткуда вышел молодой крупный волк. Вышел по-царски: медленно и уверенно, с высоко поднятой головой. Он неторопливо окинул взглядом людей, и с каждым поворотом шеи его серо-золотистая шерсть играла отражением высокого солнца. Солдаты приготовили оружие к бою и стали ждать действий врага. Но зверь не взвыл, не напал и не оскалил пасть. Он лишь кивком как бы пригласил их проследовать за ним, а затем такой же размеренной поступью направился обратно в чащу.

— Думаю, надо пойти, — сказал Ланво, который своих кинжалы даже не обнажил. — Волк куда-то нас зовет.

— Знаешь что, пускай подумают другие! — Ярнея была строга, но не озлоблена. — Нам остается жалкий день пути, и вдруг ты предлагаешь доверить свои жизни первому же мирному на вид существу в долине? Эти «разговоры с лесом» плохо на тебя влияют и до добра в конечном счете не доведут. Сколько лет ты наемник, пять-шесть? Счастье, что такая беспечность не стоила тебе жизни.

Зверь меж тем остановился недалеко от поляны в терпеливом ожидании, и ведун обратил вопрошающий взор к Сетару. Дружинник подошел к деве Бури и приобнял ее за плечо.

— Я тебя понимаю, — вкрадчиво произнес он. — Парни — твоя семья, и ты должна их беречь. Может, ты думаешь, что убережешь и нас — твоих друзей, как я надеюсь. Но пусть забота не затмит твой разум. Вспомни, еще и двух дней не прошло, как Ланво спас нам жизнь, уведя из-под носа ночного чудища его добычу. Он принял неверное решение неделю тому назад и после него старается все исправить. Завершение похода может оказаться обманчиво близким, и следующей же ночью ему придет преждевременный и печальный конец. Не хочешь довериться проводнику — доверься мне.

Ярнея недовольно нахмурилась и отвела глаза в сторону.

— Конечно надо идти! — воскликнула Кителиа. — Где это видано, чтоб зверь кивком манил за собой?

— Не видано, да слыхано, — отозвался Холвет и опустил лук. — Говорят, в древности, когда дух человека и леса был сплетен в одно целое, животные нередко приходили на помощь людям, с которыми чувствовали внутреннее родство. Мы очутились в странном, позабытом Создателем месте, и я уже ничему не удивлюсь.

— Не знаю, о чем вы толкуете, — вставил Камдоб, — но если хищник заведет нас в ловушку — черт, надо будет отдать ему должное хорошей схваткой!

Дева, выслушав спутников, вздохнула и покачала головой — сдалась.

— Ишь, каким красноречивым обернулся, — сказала она дружиннику с усмешкой. — Твоя взяла на сей раз. Но помни, недоверие сейчас должно стоять для нас на первом месте.

Невидимая волчья тропа медленно поднималась в гору, и лес представал перед взорами удивленных странников все более пышным и цветущим. То тут, то там попадались усыпанные ягодами кусты, а замшелые желтизной дубы прибавили в возрасте и мощи. Легкий ветерок тихо шелестел их обильной листвой, не перебивая соловьиную трель. О да, наконец-то снова слышно столь родное, знакомое пение птиц! Неспешная прогулка по гостеприимному лесу притупила даже солдатскую бдительность. Быть может, она ее усыпила? Нет, воины Ярости, блаженно шагая вразвалочку, лишь внешне казались расслабленными. А между тем они безустанно озирались по сторонам.

Время летело без счету, и путники вдруг поняли, что попали в рощу незнакомой породы дерева. Витиеватые каштановые стволы с грубой толстой корой поднимали кучно собранные раскидистые ветви на два-три роста над почвой, а корнями ползли по толстому слою валежника далеко вширь, прямо как тот самый дуб-страж. Длинные сочные бурые листья топорщились на кромке в разные стороны: нижние тяготели к земле, а верхние стремились ввысь.