Афанасий Емельянов - Дева света

— Какое-нибудь древнее зло? — хохотнул Будор. — Не-ет, мужик. Вот смотри: я не верил, что призраки есть, но намедни мы сами их видели; не верил, что можно осилить бочонок пива за раз, но однажды сам выпил. Ты можешь говорить, что угодно, но это не станет правдой, пока мы не увидим это собственными ушами и не услышим собственными глазами, — с довольной ухмылкой заключил он.

— Брат, ну я же предупреждал, — Онтао закрыл лицо ладонью. — Говори простыми словами, да погрубее, и никто не узнает, что ты дубина.

— Я смотрю в твои глаза и вижу, что еще намедни они тебя подвели. Ты до сих пор в них так уверен? — спросил отшельник Будора и перевел взгляд на Ланво. — Это намного хуже зла. Ваш проводник знает древний язык, он видел надписи на камнях и древах. И вы тоже видели, да не замечали. Здесь покоятся Духи Начальной эпохи.

Сочетание этих слов было знакомо всем. От деревенского сказочника или из книг городской библиотеки, но каждый знал о могучих Духах древних людей, способных изменять мир по своей воле. Канувшие в веках предания ушедших народов или же хорошо позабытая история? Нынче это мало кого интересует. И уж тем более не интересует Камдоба, который легенды не жаловал.

— Какие еще духи?.. — он сперва нахмурился, а затем резко встал на ноги. — Погоди-ка, постой! Тебе откуда знать, что мы видели в дороге?

— Я говорил с волками, — спокойно ответил житель леса.

Теперь всполошились и остальные. Бойцы Ярости вскочили следом за соратником и уже держали оружие наготове.

— Он, выходит, с нашими врагами якшается! — сказал Будор, озираясь по сторонам. — А я ведь чуял засаду! Убьем его, пока не позвал зверей!

— Зачем столько суеты и волнения? — продолжал отшельник, так и не сдвинувшись с места. — Я говорил с друзьями, а на вас, думаю, напали одичалые волки, затравленные. Но ведь они тоже безобидны для людей.

— Безобидны? — переспросил Сетар. — Тогда что ты скажешь на это? — он оголил плечо, куда пришелся самый болезненный укус.

К его изумлению, на месте раны был лишь крохотный шрам.

— Я бы сказал, ты любишь похвастать телом, весьма крепким для отставного военного писаря, — заметил Холвет.

— И мои ноги в полном порядке, — произнес Черо, осматривая голени. — А тогда, после битвы, я подумал, что столь же быстрым, как прежде, мне уже не стать.

— Я точно помню холод клыков на своих ребрах, — Будор ощупал правый бок. — Теперь чувство, что это был укус двухнедельного щенка.

— Быть может, вы лишь сами поверили в то, что тяжело ранены? — без тени издевки спросил отшельник.

Кителиа, хлопая глазами, продолжала с любопытством наблюдать за хозяином поляны, а вот воины смутились больше прежнего. Голова — не самое сильное место солдата и может подвести в любой миг, но он всегда точно чувствует свое тело.

— Смотрите, здесь тоже все пропало! — Ярнея неожиданно задрала полы камзола и принялась медленно водить ладонью по бедру. — Смотрите-смотрите, даже рубцов нет, а я так боялась!

Все мужчины, кроме монаха, стали помогать воительнице в поисках ее ран. Кителиа перевела на нее взор, и ее добродушное лицо омрачилось взглядом осуждения и даже злобы.

— Что ты делаешь? — она одернула Сетара. — А ну-ка не смотри!

— Почему? — удивился тот. — Что такого?

— Ну просто не смотри, и все! — она отвела глаза и надула губы.

Кутри это заметил и, будто что-то сообразив, со вздохом поднял голову к небу.

— Ох, Ярнея! — устало вымолвил он и не смог сдержать смех. — Ради Истины, только не сейчас! Давай перейдем через горы, и после ты покажешь свои мнимые боевые ранения всем, кому захочешь?

Снова Сетар увидел ее обворожительную игривую улыбку, как при первой встрече. Другие солдаты подхватили смех Кутри, а дева расправила одежды.

— Видишь, лесной друг, хитрить и обманывать я тоже умею, — сказала она, посерьезнев. — Если и тела наши вздумали нас обмануть, то верить здесь нельзя ничему. А тем более тебе. Пожалуй, мы откланяемся и двинем на юго-восток — вид скал станет нашим путеводителем.

Она обменялась взглядами со спутниками и не встретила возражений. Кителиа хотела было что-то сказать, но как всегда промолчала. Отшельник лишь на мгновение переменился в лице, однако его холодный взор успел пробрать до костей.

— Ты хитрая лиса, — сказал он, смягчившись. — Вижу, не сталь твое главное оружие. Что же, надеюсь, удача от вас не отвернется. А мне, наверное, следует разрешать свою заботу в одиночку, прохожие здесь редкость.

Напоследок скажу вам путь, раз обещал: остерегайтесь юго-востока и ступайте лучше по тропинке на юго-запад. Идти дольше, но почти всю дорогу вас будет окружать и беречь острокрут. Переночуете на границе лесов и следующим днем покинете долину.

— Мы рассчитываем сделать это сегодня, — Ярнея вновь поспешила ответить за всех. — Поэтому любезно откажемся от твоих коварных советов.

— Я бы тоже сторонился указаний этого странного человека, — согласился Холвет, почесав бороду. — Его настойчивость говорит даже о том, что нам стоит выбрать именно другое направление.

— Как пожелаете, — равнодушно молвил хозяин холма, и в один миг его волосы вновь обрели цвет, а глаза зажглись серебряными звездами. — Неверие это во зло вам вернулось не раз, и оно же погубит, — закончил он и опустил веки.

— Только время зря потратили, — Будор сплюнул и последовал за воительницей.

Путники быстрым шагом двигались по тропе на юго-восток, и скоро заповедная роща оборвалась на границе со смешанным лесом. Сетар плелся в хвосте и все размышлял над словами отшельника. Чем хитра дева Бури? О каком неверии он толковал? Слова его не были до конца понятны, но в них чувствовался разум, не коварство. Впрочем, все уже решено, и нужно смело продолжать намеченный путь.

— Тоже думаешь, что его стоило послушать? — Кутри немного отстал от отряда, дабы поговорить с дружинником. — Все мы и правда чувствовали себя в безопасности в том лесу — лучше провести ночь там, чем на голых скалах.

— Так рассудил и я, — кивнул Сетар. — Но утром я сказал Ярнее: «Последуем за волком». Мы пошли, и к чему это привело? — только к потере времени. Я не мог вновь указывать, что нам делать. А почему ты не выразил свои сомнения? Нечасто ведь берешь слово, к тебе прислушаются.

— Нет, друг, это же сомнения, а не уверенность, — монах поднял вверх палец. — Чьей-то уверенности вполне достаточно для принятия решения. Лишние сомнения порождают разногласия — об этом всегда надо помнить.

Между тем проводники, как всегда шедшие чуть впереди, вернулись к остальным. На их лицах читалось беспокойство.

— Мы видели свежие следы людей, — сообщил Черо. — Скоро сумерки. Возможно, следует возвратиться и переждать еще ночь. Ведь густой валежник рощи острокрута был девственно чист от следов, подобно Неизведанной пустыне.