Афанасий Емельянов - Дева света

— Шевелись, выродок! — просипел стражник сорванным голосом.

Их отвели к большому костру, располагавшемуся на поляне в верхней точке лагеря. По кругу из земли здесь торчали колья, а рядом с пламенем лежало бревно, куда их и усадили, связав руки.

Ютилийцев тут было больше всего, и все до одного угрюмые, словно тоже невольники. Трое самых рослых стражников охраняли сановника, а он стоял спиной к пленникам в задумчивости и глядел на скалы. Но вскоре заговорил:

— Столько людей, столько времени потрачено… Мы все же нашли это место, нашли острокрут. Невежество наших рабов и солдат, глупые страхи перед старыми поверьями — невелика преграда, — он повернулся и вздохнул. — Настоящая препона — странники вроде вас. Свидетелей нашему делу быть не должно, и приходится убивать их. Однако довольно убийств, я предлагаю вам присоединиться к Собору Разума. Вы способные бойцы и умелые следопыты, это будет моим оправданием перед владыками.

— Понимаю, что не в нашем положении выбирать, — отвечал Холвет, — и все же будь любезен и растолкуй нам, что за Собор и что подразумевает вступление?

— Посвящение в наши ряды требует испития снадобья Разума — тем самым вы выразите добрые намерения. Что же до нашего ордена — не удивлен вашему незнанию. Его истоки утонули в глубинах летописей, а сейчас он представлен горсткой монастырей в Землях Покоя. Да, маленькая безобидная страна богослужителей выступила отличным занавесом для нашего великого промысла. И за последние десятилетия Собор приобрел огромное, невидимое глазу мирян влияние во всех Храмовых Землях: в Ютилии, Скалитии, Третии. В скором будущем всем нам уготована новая эпоха…

Он продолжал с упоением рассказывать о своем ордене, и у Сетара все нарастало чувство, что эти жесты, одежда, манера речи кого-то ему напоминают… Конечно! Все тот же Врио! Но член совета Приречных Холмов мог быть лишь бледной тенью, подражателем сановника, чья внутренняя сила ощущалась при одном взгляде.

Год назад Врио без причины обрил голову. В шутку говорил, что на удачу, но с тех пор он стал в деревне важным человеком. А всего месяц назад он спрашивал у Абара, выбившего себе на предплечье герб Дружины, не больно ли это. Сомнений нет, Врио имеет отношение к Собору! Как и все его действия против солдат в деревне. Создатель, что же с ней будет?..

Ярнея прервала повествование посланника Разума.

— Говоришь, вам нужен острокрут? — она взглянула на него с ухмылкой сквозь растрепанные локоны. — А вы углублялись в долину? Там есть кое-что пострашнее твоего волшебства — черные чудища рыщут в лесах. Они, пожалуй, «вашему делу» б о льшая помеха.

— Эти ужасные сумеречные хищники… — Онтао понурил голову, отчего шляпа чуть не свалилась. — Ни перед чем не остановятся, выслеживая свою добычу! Они гнались за нами, и мы еле спаслись.

— Да-да! — подхватил Камдоб, пытаясь дикими глазами изобразить страх. — Они же придут за нами и сюда! Придут и выпотрошат всех твоих воинов и лесорубов как свиней!

— Поэтому можешь отпустить нас обратно в лес, — мягким голосом закончила дева Бури. — Все равно ночью нам не жить.

Солдаты Ярости ожидали увидеть тревогу на лице посланника, но он лишь усмехнулся.

— Вам не терпится в объятия своей смерти? Ктароны действительно безжалостные звери, — он достал из кармана узорчатую трубку-свисток. — Уже не раз я призывал их на жатву. Но моих людей они не тронут, покуда с ними Отмеченный, — он провел пальцем вдоль рисунка на лбу. — Ктароны повинуются моим приказам на древнем языке.

Волшебник дунул в одно из двух отверстий трубки. Звук, похожий на флейту, едва ли был различим на другом конце лагеря, однако ему в ответ из далекой глубины леса донесся рев, который путники так боялись услышать вчера ночью. И лица их замерли в страхе. Перед ними стоял человек, во власти которого управлять самой грозной силой, что они встречали. Этот человек предлагал им союз, и жутко было думать, какая смерть уготована им в случае отказа.

— Я говорил о большом влиянии нашего ордена, о его могуществе, и не приукрасил, — он подошел к пленникам в сопровождении стражи. Свет костра обострил черты его длинного лица. — Мы многое совершили за последние годы. Были победы, были и невинные жертвы… Еженощные воспоминания отягчают беспокойные души самых старших наших братьев. Но мы не фанатичные изверги или алчные властолюбцы. У каждой власти есть почва и своя цель. Наша цель — помочь всей Третии.

Страна падет под натиском страшной мощи, которая в скором времени сойдет с Мировых Вершин и грянет сокрушительной поступью по всему Северо-востоку. Земли Даров, Скалистые и Храмовые Земли не выстоят, если наш орден не поможет восстановить в них порядок и былую силу. И это д о лжно сделать ради мира, в котором мы живем.

Речь волшебника звучала гладко и убедительно, а манеры были исполнены изысканной простотой и вежливостью. Солдаты Ярости засомневались и стали шептаться. Но Сетара не смутило его представление. Он слишком хорошо знал, как такие люди умеют подбирать ключи даже к самым стойким: сблизиться, напугать, затем снизойти…

— Что-то не сходится, — спокойно молвил он, а сам только и мечтал подняться да подпортить величавое лицо пленителя. Но стражников слишком много. — Вы вторгаетесь с воинами и чудовищами в чужой край, грабите, захватываете горный переход — все ради защиты? К тому же, если я не ошибаюсь, именно Третия обладает самой внушительной армией на востоке и не нуждается в чьей-либо помощи.

— Кому как не солдатам знать, во что превратилась армия севера, — не отступал посланник Разума. — Ее состояние не внушает жителям ничего, кроме страха за родной край. А между тем тупоумные властители Третии не принимают ни поддержки, ни союза, почем зря уповая на непобедимость своих войск подобно тебе, дружинник. Да, мы явились без спроса, но иного выхода не было. И дабы избежать лишних жертв, я предлагаю вам не просто служение. Я предлагаю стать одними из послов дружбы между Собором и Третией. Ведь знаю не понаслышке, что словами можно добиться большего, чем мечом.

Решайтесь, братья. Это лучший выбор, что есть у вас сейчас.

Наемники перекинулись взглядами, и Холвет поднялся — видимо, на правах старшего.

— Ты справедливо заметил, что выбора у нас нет, — он нервно погладил бороду. — Знай, рабство для нас хуже смерти, поэтому давай так: мы будем радеть за вас всеми силами, пока нам исправно платят — на то мы и наемники. Прикажи ребятам, пускай несут твое зелье.

Сетар почувствовал, как от злости вскипает его кровь. Он, дурак, считал их людьми чести! Не только ему стало не по себе.

— Неужели вы не слышите! — воскликнула Кителии. Ее голубые глаза блестели слезами. — Это же яд! В устах его одна ложь! Он же во зло нас обратит, лучше умереть!