Эдгар Берроуз - ТАРЗАН. Том 4

Жители Сангвинариуса в большинстве своем разбойники. Они по натуре слишком ленивы, чтобы работать, слишком невежественны, чтобы обучить рабов каким-либо ремеслам, поэтому предпочитают жить грабежами, да кое-какой приварок дают золотые копи, где трудятся рабы, добывая ценный металл. Золото обрабатывают наши ювелиры, ибо мы, в отличие от соседей, народ трудолюбивый и славимся своими ремесленниками. Но вот уже на протяжении многих поколений жители Каструм Маре зависят от грабителей из Сангвинариуса. Всех рабов и все золото мы получаем от них в обмен на готовые изделия, а иногда и в виде военных трофеев.

Сейчас мы, островитяне, немного богаче соседей с материка. Мы более образованы и живем лучше. От этого они все сильнее ненавидят нас.

— Если ты так осведомлен обо всем,— спросил Тарзан,— то почему же пришел в страну врагов, где тебя схватили?

— Я предательски был отдан на расправу Сублатусу моим дядей императором Востока Валидусом Августом,— ответил узник,— меня зовут Кассиус Аста, я сын императора, который правил до Валидуса. Валидус боится, что я могу пожелать пурпурной мантии. По этой причине он и решил избавиться от меня, не обагряя руки моей кровью. Он ловко придумал — отправил меня с разведывательными целями во враждебное государство, а сам подкупил через третьих лиц слугу, который и передал меня в руки Сублатуса.

— А что сделает с тобой Сублатус?

— То же, что и с тобой,— усмехнулся Кассиус Аста.— Нас заставят выступить в гладиаторском поединке на празднике по случаю триумфа Сублатуса. Эти празднества проходят ежегодно. Мы будем сражаться на арене, пока нас не убьют.

— И когда же это произойдет?

— Все давно готово для торжеств,— ответил Кассиус Аста.— В тюрьму посажено столько узников, что увлекательные бои уже обеспечены. Я знаю об этом, так как тюремщики вынуждены запирать в одни и те же камеры белых и чернокожих, в обычное время такого смешения не происходит.

— Так и этих негров держат здесь для той же цели?

— Конечно.

Тарзан окликнул Дуденду, которого приметил сразу, как вошел в камеру.

— Послушай-ка, малый, эти негры тоже из твоего племени?

— Нет,— ответил Дуденда слабым голосом.— Они все из деревни возле Кастра Сангвинариуса.

— Вчера все уже решили,— вмешался один из негров в разговор.— Нас завтра заставят убивать друг друга, чтобы развлечь Цезаря.

— Вы, должно быть, слабые и жалкие людишки,— сказал Тарзан,— покоряетесь такому произволу...

— Мы храбрые воины,— возмутился негр.

— Тогда вы просто глупы. Вас же вдвое больше в городе, чем белых. Я видел, пока шел в колонне пленников по улицам.

— Мы не всегда будем глупцами,— негр хмыкнул.— Уже многие ненавидят Сублатуса, да и белых из города тоже... Но еще не настал час.

Замечание негра заставило Тарзана погрузиться в размышления. Он догадывался, что в городе проживает, в общем, не одна тысяча чернокожих — свободных и рабов. Да и в окрестных деревеньках — десятки тысяч. Если бы среди них появился вожак, тирании белых во главе с цезарем, скорее всего, пришел бы конец.

Обдумав такой поворот событий, Тарзан вполголоса поговорил об этом с Кассиусом, но тот уверил его, что такому вожаку неоткуда взяться, да он никогда и не появится.

— Мы так много веков господствуем над ними,— говорил молодой патриций,— что они испытывают перед нами чувство священного трепета. Оно превратилось уже в инстинкт, передающийся из поколения в поколение. Наши чернокожие не посмеют восстать против своих хозяев.

— Ну, а если бы они это сделали? — допытывался Тарзан.

— Только в том случае восстание могло бы произойти, будь у чернокожих белый вождь.

— Тогда почему же они не выберут себе белого вождя?

— Это невозможно,— только и ответил Аста.

Их разговор был прерван появлением отряда солдат, которые втолкнули в камеру нового узника. Пока они тащили и приковывали его к стене, Тарзан при свете факела разглядел, кого привели. Это был Матеус Прокус. Прокус тоже узнал Тарзана. Человек-обезьяна заметил, как блеснули глаза Матеуса в пляшущем свете пламени. Но Прокус не обратился к нему с приветствием, и Тарзан решил не подавать виду, что знаком с новым заключенным.

Солдаты покончили с укреплением цепей узника и ушли. Камера вновь погрузилась во мрак. Тут молодой офицер заговорил.

— Вот сейчас я сообразил, почему на меня напали в вестибюле моего дома, скрутили и бросили в тюрьму,— он невесело хохотнул.— Хотя следовало догадаться, когда это ничтожество Фастус расточал в мой адрес улыбки на пиру. Правда, у него вырвался один намек, но я вовремя не сообразил...

— Я знал, что принесу тебе беду, когда принимал твою дружбу,— сказал Тарзан.

— Не обвиняй себя,— ответил Прокус.— Я был обречен с того момента, когда глаза крысенка-Фастуса задержались на лице Далекты, Чтобы достичь своей цели, ему нужно было устранить меня. Вот и все, мой друг. Тут ничего хитрого нет. Одно меня волнует — кто же оказался предателем?

— Это я,— раздался голос из темноты.

— Кто это говорит? — спросил Прокус.

— Это Итингу,— подсказал Тарзан.— Его арестовали вместе со мной, когда мы входили в дом Деона Сплендидуса, куда ты решил переправить меня.

— Переправить тебя?! — воскликнул Прокус.

— Я солгал,— вновь раздался голос Итингу.— Но меня заставили, они грозили раскаленными щипцами...

— Кто же тебя заставил? — спросил Тарзан.

— Офицеры Цезаря и его сын...

— Теперь все ясно,— сказал Прокус.— Я не ставлю тебе в вину твое поведение, Итингу.

Жесткие камни, которыми был выложен тюремный пол, были неудобны для сна, но Тарзан с детства привык к превратностям судьбы. Он заснул и спал крепко, пока с рассветом его не поднял приход тюремщика. С ним вошли несколько рабов, неся кувшины с водой и подносы с хлебом. Хмурый субъект в форме легионера раздал всем в камере по куску сырого, плохо пропеченного хлеба из отрубей и по кувшину воды. Узники принялись за скудный завтрак.

Тарзан, пока ел, рассматривал своих товарищей по несчастью. Рядом с ним находились наследник престола Каструм Маре, сын покойного императора Кассиус Аста и молодой патриций, командир центурии офицер Матеус Прокус. Эти двое были единственными белыми. Чуть дальше был прикован к стене Дуденда, чернокожий юноша из деревни вагого. Он выказывал к Тарзану дружеские чувства. Еще в камере был Итингу, раб Деона Сплендидуса, тот, который его предал.

В тусклом свете, лившемся из зарешеченного оконца, Тарзан заметил еще одного негра, который косился на него испуганными глазами. Это был Луанда, который недавно увидел, что белого гиганта связывают близкие отношения с духом его, Луанды, предка. Ему было чего бояться.

Кроме троих уже знакомых Тарзану чернокожих, в камере сидели еще пятеро сильных воинов из лесных деревень в окрестностях Кастра Сангвинариуса. Это были мускулистые здоровяки, явно схваченные из-за своего телосложения. Они обещали быть замечательными гладиаторами на завтрашних играх. Цезарь очень любил такие кровавые развлечения, да и горожане тоже предвкушали удовольствие от предстоящей забавы.